Мой учитель Лис

Некоторые преступники страшно обижаются, когда жертвы умнее их.

Учись сопоставлять вещи и события быстро, судьба не любит нерешительных.

Поверь, даже младшим необходимо иногда давать право голоса! А вот прислушиваться к нему совсем необязательно.

Молодёжь, понимаете ли, пылкость чувств, неодолимость влечения, это практически Ромео и Джульетта из Поркхауза. Но если честно, так нам ли, старикам, осуждать юные сердца?

К вашему сведению, молодой человек, я – лис. Мистер Лис для вас и ваших уважаемых друзей.

– Через две минуты жду у входа. Нам нужна прогулка для проветривания головы.

– Другие сыщики используют для этой же цели табак или раствор опиума внутривенно, – очень тихо, как мне казалось, прошептал я.

– Шарль, сигару и укольчик в вену для нашего мальчика!

– Да, месье.

Тут меня просто снесло наверх, к себе в комнату, не дожидаясь худшего, я мигом переоделся для прогулки и в указанное время уже стоял с макинтошем в руках в прихожей.

Я даже пикнуть не успел, как дубинка на полу выстрелила – и игла электрошокера впилась мне в щиколотку меж краем брюк и ботинком. Какая боль, какая боль, разряд получая в сто вольт!

Прошу простить некоторую резкость, в приличном обществе принято говорить не отбросы, а социально неадаптированные граждане. Раньше, как сетовала моя бабушка, можно было называть вещи своими именами, но мир меняется, и либеральные ценности постепенно теснят традиционные. Теперь мы всё время обязаны думать о том, как «слово наше отзовётся», по выражению незаслуженно забытого русского поэта.

... друзья не обязаны быть похожими на тебя, им достаточно всего лишь быть верными.

Очки и головной убор на восемьдесят процентов меняют внешность человека, – в никуда, неизвестно кому сообщил месье Ренар, разворачивая газету. – Ну а читающий прессу джентльмен вообще ни у кого не вызывает интереса.

– Месье Ренар, к вам некий джентльмен. Визитки он не имеет, но утверждает, что узнал о вас от инспектора Хаггерта.
– Что ему угодно?
– Две минуты разговора наедине с вами.
– Хм, он опасен?
– Как ромашковый чай, месье.

... юношеская горячность и любопытство всегда берут верх над здравым размышлением.

Сэр, я читал, что порой самые миловидные девушки скрывают за прелестным личиком чёрные, дьявольские планы.

Ерунда, рано или поздно все мы скатываемся в пренебрежение к чужой смерти. Такова судьба юристов, врачей, адвокатов и полицейских. Некое очерствение души есть неотъемлемая часть нашей работы.

– Мальчик мой, – тихо сказал месье Ренар, – французы не прячут своих чувств. Поверь мне, эта дурацкая английская привычка на всё реагировать с одинаково спокойным лицом очень вредна для психики человека. Если тебе грустно – плачь, весело – смейся, если тебя бьют – давай сдачи и никогда не думай о том, глупо или достойно ты выглядишь. Всё это суета сует, не более…

В четырнадцать лет мир делится на чёрное и белое. Это удобно. Хоть и создаёт массу проблем в жизни, зато психика тверда и устойчива.

Думается мне, он скорее согласился бы погибнуть, чем отступить. И уж поверьте, вот это отнюдь не наша британская черта! Столь упёртыми могли быть только французы, поляки или русские. Последние охотнее всех шли на смерть ради своих никому не понятных убеждений.

Не елозь и не подпрыгивай, – наставительно заметил мистер Лис. – Помни, главное достоинство истинного англичанина – это благородная невозмутимость в любой ситуации.

Наш мир чуточку шире рамок любого мировоззрения. Меньше комплексов, меньше шор, меньше предубеждений – и у тебя всё получится.

Да, манеры у него не аристократические, нрав простоват, и музыкальный слух не очень, но друзья не обязаны быть похожими на тебя, им достаточно быть всего лишь верными.