Цитаты из книги The Killing Kind

Есть такие места на земле, где время не имеет значения, где лишь тонкая грань истории отделяет прошлое от настоящего.

Прошлое не умирает, а неким странным образом живет в настоящем. Существует взаимное проникновение всех элементов бытия и небытия друг в друга, связь между тем, что лежит похороненным в земле, и тем, что живет над всем этим.

Если кто-то начинает дергать за самый дальний конец твоей паутины, хорошо бы пойти и проверить, что это может быть, и, если возможно, прекратить это.

Есть люди, которым лучше не попадаться в поле зрения, с которыми лучше не иметь общего и даже не привлекать их внимания. Это странные, паразитические существа, потерянные в пространстве души, ищущие в хаосе бытия смертоносного контакта с теплым потоком человечности. Они прозябают в муках и существуют только для того, чтобы перелить свою боль в других.

Во времена, когда я был новичком-патрульным, старший детектив отдела Майкл Лански, говорил про себя: «Когда я начинал, Мертвое море еще только болело».

Никто не хочет признавать, что близкий ему человек мог лишить себя жизни. Слишком большая вина ложится на тех, кого он оставил; с ней не так просто мириться.

Самоубийство — крайняя степень самозащиты.

Истина обнаруживается тогда, когда мы делаем неверный шаг и чувствуем, как нечто у нас под ногами отзывается неправильно. Это прошлое вырывается наружу потоком раскаленной лавы, и на пути ее следования жизни превращаются в пепел.

Кто-то должен действовать ради тех, кто сам уже не в состоянии ничего сделать, некая доля справедливости должна существовать и для тех, кто уже потерян и погублен.

— Тебя избивали, дважды прострелили, топили, пытали электрошоком, замораживали, кололи тебе яды, три твоих гребаных зуба были выбиты стариком, которого все считали мертвым, и ты еще беспокоишься о вреде пассивного курения?

Есть воспоминания, не меркнущие годами. Хорошо и правильно, если мы можем возвращаться к ним и если есть места, где они заново оживают.

Прошлое никогда не отмирает окончательно. Оно всегда находится где-то там, под поверхностью, и мы все периодически о него спотыкаемся, когда предаемся воспоминаниям.

Наш мир похож на пчелиный улей с сотами. Он прячет в себе пустоту.

Искупление есть тень спасения души.

Суть гуманизма, видимо, и состоит в том, чтобы почувствовать боль другого как свою и унять эту боль. Есть высокое благородство в сострадании, красота в сопереживании, благодать во всепрощении.

Это благословенный мир, и все в нем взаимосвязано и подогнано друг к другу. Любая жизнь связана тысячами нитей с другими жизнями. Потеря всего одной отзывается в других, нарушая баланс, превращая природу сущего в тонкие исчезающие контуры.

Существует некий закон, который позволяет ценой благодеяний в настоящем исправить дисбаланс чего-то в прошлом. Это в конечном счете и есть основа правосудия: не отменять прошлое, загоняя его все дальше за горизонт времени, а попытаться внести в него элементы гармонии, равновесия, чтобы жизнь могла идти дальше с более легким грузом прошлого, а мертвые смогли обрести покой в потустороннем мире.

When I started in homicide, the Dead Sea was just sick.