Том 5. Мертвые души

И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться

Есть случаи, где женщина, как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но становится вдруг тверже не только мужчины, но и всего что ни есть на свете

Увы! Толстые умеют лучше на этом свете обделывать дела свои, недели тоненькие. Тоненькие служат больше по особенным поручениям или только числятся и виляют туда и сюда... Толстые же никогда не занимают косвенных мест.

«Русский человек способен ко всему и привыкает ко всякому климату». 

...начнут гладью, а кончат гадью 

Довольно из десяти сторон иметь одну глупую, чтобы быть признаным дураком мимо девяти хороших.

"А теперь же время удобное, недавно была эпидемия, народу вымерло, слава
богу, немало."

И, не взглянувши на прекрасный уголок, так поражавший всякого гостя-посетителя, не поклонившись праху своих родителей, по обычаю всех честолюбцев понесся он в Петербург, куда, как известно, стремится ото всех сторон России наша пылкая молодежь — служить, блистать, выслуживаться или же просто схватывать вершки бесцветного, холодного как лед, общественного обманчивого образованья.

Если человек притеснен, так он легко восстаёт.

Полюби нас черненькими, а беленьким нас всякий полюбит.

Баба что мешок: что положат, то несёт.

Сохранить посреди каких бы то ни было огорчений высокий покой, в котором вечно должен пребывать человек, — вот что называл он умом!

А между тем в существе своем Андрей Иванович был не то доброе, не то дурное существо, а просто — коптитель неба.

У этого класса людей есть весьма странный обычай. Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает, а если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не захочешь.

Что ни говори, а против слова-то божия не устоишь. (Плюшкин)

Установился странный, беспорядочный порядок.

И точно, не на что было жаловаться: скорее железо могло простудиться и кашлять, чем этот на диво сформованный помещик.

Нет, ты не можешь отказаться, игра начата!

И понесся он в Петербург, куда, как известно, сторемится ото всех сторон Россия наша пылкая молодежь - служить, блистать, выслуживаться или же просто схватывать вершки бесцветного, холодного, как лёд, общественного обманчивого образованья.