Я не хотела владеть собой, не хотела быть хорошей.

Никому легко не даются первые… убийства.

Невозможно заставить себя полюбить

Одно дело – смириться с тем, что я не могу больше быть с Дмитрием, и совсем другое – узнать, что мое место займет другая женщина.

– Вскоре у меня свидание с Кристианом.
– Класс! Чем он заслужил это? Спас сирот из горящего здания? Если так, возникает желание выяснить, не сам ли он поджег его.

Гордыня до добра не доводит.

Дело не в знаках, не они имеют значение, будь то молнии или шрамы.

– Могут ли гадюки быть бешеными?
– Не вижу причин, почему бы и нет. Все могут, так мне кажется. – Он открыл для меня дверь в коридор. – Хотя… канадские гуси могут быть хуже гадюк.
– Канадские гуси смертоноснее гадюк?
– Ты когда-нибудь пробовала кормить этих маленьких поганцев? – Он пытался говорить серьезно, но у него ничего не получалось. – Они жуть какие злые. Если бросить тебя гадюкам, ты умрешь быстро. Но гуси? Это может затянуться на несколько дней. Гораздо мучительнее.

– Беликов отвратительный, злобный человек, и его нужно бросить в яму с бешеными гадюками за то ужасное оскорбление, которое он нанес тебе сегодня.

- Мне очень жаль… Ну, из-за того, что случилось с твоей мамой.

• Тебе повезло, твоя еще жива. Ты даже не представляешь, как тебе повезло

— Сейчас я готов убить за камеру, — с ухмылкой сказал Кристиан.

- Роза Хэзевей, жду не дождусь нашей новой встречи. Если ты столь очаровательна, когда уста-ла, раздражена, и столь великолепна с синяком под глазом и в лыжных одежках, то на высоте положения ты, должно быть, просто разрушительна.

— Вот оно, да? — спросила я.

Я отвернулась, избегая его взгляда. Меня потянуло к Дмитрию почти сразу же, как мы впервые встретились, — и не потому, что он хорош, нет. Я почувствовала, он понимает во мне нечто такое, чего я не понимаю сама, а иногда сама была уверена, что понимаю в нем то, чего он не понимает сам. Единственная проблема - он имел досадную склонность указывать на то, что я не хотела видеть.

"You can regret your decisions and wish you'd done things differently, but in the end, Mason made his decisions too.”

But I was still having a hard time dealing with the death I'd caused and the death I'd seen.

Hunger burned in his gaze, and I knew I wore the complementary one: a desire to sate that hunger. God. We were so screwed. I think Christian realized it at the same time. His lips twisted into a bitter smile.

"You never looked so good, Rose," he managed, just before the guards told him to shut up.

"And you're in the sun again," I said. "So I suppose it's your dream.”

"It's our dream."

I wiggled my toes in the sand. "How can two people share a dream?"

"People share dreams all the time, Rose."

This guy wasn't just old, I realised . He was ancient.