Пустячок, а приятно — защитить свое доброе имя, заодно и отомстив.

Прямо и не знаю, что безумнее: то, о чем ты рассказываешь, или тот факт, что ты читала, пытаясь разобраться во всем.

- Может, тебя когда-нибудь все же отпустят за примерное поведение? - пошутил он.
Я одарила его чарующей - как хотелось надеяться - улыбкой и уселась на свое место.

• Конечно, - бросила я через плечо. - Если когда-нибудь стану хорошей девочкой.

Но нельзя же затевать драку с каждым, кто раздражает.

<...> имя не делает человека. Оно даже не оказывает воздействия на то, как человек себя ведет.

Заставлять пятилетних детей выводить "Василиса Драгомир" и "Розмари Хэзевей" - это было за гранью жестокости, и мы - или, точнее, я - реагировали соответственно. Я бросила в воспитательницу книгой и обозвала ее фашисткой.

Нельзя брать на себя ответственность за живое существо, если в любой момент может возникнуть необходимость бежать.

Мы решаем, кто важен , а кто нет, основываясь исключительно на происхождении, вот и пришли к тому, что нами правят люди с вывихнутыми мозгами.

Чтобы читать, меня знаешь какая скука должна одолеть?

Итак, «Вчера вечером я встречалась с Д.», — начинает ученица с дурным почерком, на что следует вопрос «Что произошло» и по крайней мере пять вопросительных знаков. Вполне понятно, поскольку временами одного — не говоря уж о четырех — недостаточно, чтобы выразить свои чувства.

Тьма не может уничтожить свет. Свет не может уничтожить тьму. Одно не может существовать без другого.

Молодые часто не осознают, насколько их во всех отношениях превосходят более опытные.

Я замечал это, потому что замечаю всё. Это легко, когда для других ты как бы не существуешь.

Если всегда только отступать и отступать, то нас загонят в угол. А ведь можно не ждать, выйти из тени и встретить врага там и тогда, где и когда сами изберём. Не они.

— По-твоему, я хорошенькая?
Он рассматривал меня со всей характерной для него серьезностью.
— По-моему, ты прекрасна.
— Прекрасна?
— Ты так прекрасна, что временами это причиняет мне боль.

— Ага. А ты обманщица. Я хочу посмотреть, как ты проглотишь свою гордость.
— Я уже две недели жую свою гордость, — проворчала я.

«- Роза, мы прекрасно понимаем, что ничего такого не было.
Я чуть не задохнулась от смеха.

• Правда? Класс! Рада слышать. Потому что, видишь ли, пока ты этого не сказал, я думала, будто что-то такое было. Слава богу, ты просветил меня! Теперь я точно знаю, что было, а чего не было.»

Самые выдающиеся, самые значительные перевороты часто начинаются очень тихо, до поры до времени прячась в тени