Цитаты из книги Семь миллионов сапфиров

Страх смерти – самая могущественная власть.

Все мы только и делаем, что торопимся в свою могилу. Так есть, и так будет всегда.

Шли годы, а я так и не нашел себе настоящих, верных друзей, за исключением Тома Мьюзо, высокого итальянского парня с оспинками на лице. Наша дружба ограничивалась лишь приветственной болтовнёй и обсуждением погоды.

Любопытным детям можно внушить что угодно. Юным королям вдалбливают в головы, что они короли, юным рабам – что они рабы. А потом человек всю жизнь смотрит на мир сквозь призму своих иллюзий, воспринимая его именно таким, каким ему показали в детстве. Он готов умереть за эти ценности.

Меня словно приговорили к смертной казни за преступление, которое я не совершал.

Вера родителей передается детям точно опасный микроб.

Оглядываясь назад, я начинаю понимать, что любопытным детям можно внушить что угодно. Юным королям вдалбливают в головы, что они короли, юным рабам – что они рабы. А потом человек всю жизнь смотрит на мир сквозь призму своих иллюзий, воспринимая его именно таким, каким ему показали в детстве. Он готов умереть за эти ценности.

Каждый из нас в глубине души знает единственный путь к счастью - для одного путешествовать, для другого - любить, созидать или же разрушать. Все люди разные. Но часто мы не осмеливаемся на эту жизнь, мы сковываем себя и только мечтаем о ней

В те дни я боялся далеко не смерти. Отнюдь не забвения. Страшнее смерти было щемящее чувство опасения, что я потрачу время впустую. Нет мысли болезненней.

В тайне смерти заключается вся прелесть жизни.

Месть – словно струйка воды: просачиваясь сквозь камни препятствий, она найдет способ достигнуть цели.

Они походили на злобных футбольных фанатов, которые в глубине души равнодушны к футболу и просто хотят почувствовать себя частью чего-то сильного и сплоченного.

Зритель никогда не сможет обмануть фокусника.

Мода всегда водила людей за нос, играя на их чувствах как на расстроенном рояле.

Однажды ты понимаешь, что все хорошее, что случалось с тобой в жизни, уже было. Остались лишь ежедневная рутина, серое дождливое небо да череда прекрасных воспоминаний, которыми ты будешь «обезболивать» свою реальность.

Мы часто помним о детстве только хорошее, ибо память поступает очень мудро: она стирает плохие воспоминания. Но некоторые из них настолько живучи, что, словно глубокие шрамы, врезаются в нас на долгие годы.

Дыханием смерти веяло от эйорхольцев. Они жили мыслями о неизбежном, ими же они и дышали. Не замечая дождя, они крестились перед храмами, бубнили дрожащими губами дату Х, а после громко, во всеуслышание, восхваляли Анализ, стараясь перекричать колокольный звон.

... я увидел за пыльным окошком аэротрамвая девушку. Она сидела полубоком, освещенная ярким солнцем, в светлом платье в горошек. На щеках рассыпаны звезды веснушек. Я увидел ее миндалевидные глаза, голубые, живые, и они смотрели прямо на меня. Сомнений не было. Все замерло вокруг, умолкло, стихло… Такое легкое, трепетное чувство – будто биение крохотных крылышек колибри.