Il est grand temps de rallumer les étoiles

Утром всегда ощущаешь запах надежды. А вдруг это именно тот день, когда все в твоей жизни изменится?

Раньше, когда обо мне говорили, что я не такая, как все, мне это очень не нравилось, я чувствовала себя участницей игры «найди лишнего». Но в конце концов я пришла к выводу, что хочу остаться другой, а не быть похожей на остальных. Глупо быть кем-то другим, если ты такой, какой ты есть.

На протяжении всей нашей жизни мы только и делаем, что думаем о том, что с нами случается, радуемся или сожалеем. А между тем должно пройти время, чтобы мы поняли, стоило нам радоваться или сожалеть. В жизни нет ничего застывшего, всё течёт и меняется.

Горе тех, кого мы любим, многократно увеличивает наше собственное.

Мой мозг никогда не отдыхает, моё воображение – боевая машина.

Ранняя юность отличается переменной погодой.

Каждое утро я мысленным карандашом записываю в голове собственные мысли. И каждый вечер стираю их мысленным ластиком.

Всё когда-нибудь кончается. Гнев, разочарование, хлопоты, радость, усталость. Всё, что нам остаётся до последнего вздоха, будь они в этом мире или в мире ином, – это люди, которых мы любили.

Какой же он болезненный, этот переход от детства к юности, когда тысячи иллюзий разбиваются в осколки, а мечты сталкиваются с суровой реальностью. Остаётся только сожалеть о прошлой удобной невинности, мире, в котором все твои горести и болячки проходят с наступлением нового дня.

Родители подобны канатоходцам: они идут по натянутому канату между двумя крайностями – «слишком» и «недостаточно» – с очень хрупким грузом в руках.

У меня такое ощущение, что все мы сидим в автобусе, который неотвратимо следует по заданному маршруту, общему для всех людей. Там мы встречаемся, теряемся, иногда сближаемся и оказываемся рядом, порой сопровождаем друг друга до конечной остановки. Его движение нельзя затормозить, остановить хотя бы на несколько мгновений... Единственное, что мы можем, – это сделать наше пребывание в нём более или менее приятным.

Я не люблю себя. Но это не имеет значения, пока другие меня любят.

Наши дети не принадлежат нам, мы всего лишь садоводы, помогающие растениям набрать силу.

Мать не может быть счастливой, если кто-то из ее детей несчастен.

Мама всегда просыпается, когда ее ребёнок плачет.

Детей заводят не для того, чтобы потом стать их детьми.

Все когда-нибудь кончается, детка. Гнев, разочарование, хлопоты, радость, усталость. Все, что нам остается до последнего вздоха, будь они в этом мире или в мире ином, – это люди, которых мы любили.

Позднее, когда мы от них ушли, я подумала, что нам, людям, пришлось бы туго, если бы мы не умели смеяться. Нечем было бы заполнить вакуум, и  нам пришлось бы всегда демонстрировать свои подлинные чувства.