У книги, как мне кажется весьма своеобразный - кто отвечает за ее продвижение, аннотацию и название? - скажем, редактор. Она неплохо бы смотрелась, если бы а) ей присвоили бы иное название, б) современная часть была бы проработана как начало двадцатого века. Поясню свою мысль. У "Химер картинной галереи" явное не сочетание с внутрянкой, ибо картинная галерея предполагает, наверное целый ряд картин и какие-то мистификации и тайны, непосредственно с оными связанные. Тут будет портрет, написанный дважды, правда, но для громкого слова "галерея" маловато, как мне кажется. И тайна, с ним, с тем портретом связанная, не будет основным вектором детектива (что тоже грустно, это была самая интересная часть истории, эх, с удовольствием бы погрузилась именно в нее, она навевала и романтику, и тайну, а там уже столько версий напридумывала). Вторая мысль, по поводу времени. В истории основная детективная часть вроде бы происходит в двадцать первом веке - по техническим новинкам и бытовым мелочам определяется. Но.... Ираида Самсоновна, Анастас Зенонович, Сергей Аполлинарьевич, Ирэна, Филлипп, Астраханский, Шимаханский... Не навевает ничего из века турнюров и первых открытых авто? Собственно, манера общения большинства персонажей оттуда же, из века турнюров, типа "ах..", "право же..", "что за вздор!", "утратит породу".. Да и часть мотивов для нашего более упрощенного в светских условностях обществе кажется не столь значительной, тогда как в начале двадцатого они реально были в разы весомее и могли служить причиной для очень импульсивных, опрометчивых и просто незаконных поступков. В современной части есть мистическая составляющая, но она крайне невелика, и я бы не сказала, что это дало какую-то весомую помощь, скорее дань моде и желание сделать героиню с какими-то особенностями, наделить ее преимуществами что ли. Детективная разгадка удивит, в том плане, что предугадать такое развитие было сложновато, мне по крайней мере, тут явно нужно не гадать, а следить за разворачивающимися событиями.

Как часто российские женские детективы разочаровывают. Анна Князева тоже явно не биспоук (словечко, которое она любит). Сразу заметно, что своего стиля у неё нет, она просто пишет текст с ходу, не особенно вдумываясь в образы и не создавая литературные украшения. Только после трети романа моё гладкое скольжение по тексту приостановилось с удовольствием на фразе «На его лице были дорогие солнцезащитные очки, из-под которых выбивался спелый синяк». До этого «спелого» повествование не цепляло, оно было равнодушным, пластмассовым – не важно, описываются бытовые моменты или напряжённые сцены. (Хотя «выбивался» вызывает сомнение.)

Такой же у неё и детектив. С самого начала особенных загадок нет, просто куда драматичней сделать героиню главной подозреваемой – её и cделаем! Следствие превращается в «доставание» гордой героини невзирая на тот факт, что она была едва знакома с умершим. Как впоследствии оказывается, чашка с отравленным кофе так и осталась в ателье, и пока её случайно не нашла Надежда, полиция, похоже, её и не искала – а в том месте посмотреть было бы естественно. Полиция вообще себя проявила – никак. Но даже всеталантливейшая Надежда до истины не докапывается, имя убийцы всплывает само по ходу событий, так что героев тут нет – с неприхотливых читателей хватит ранения в плечо Астраханского и хэппи энда. «Мощная логическая обманка» – стоит завести человека в толпу, и по чисто количественному параметру с его приближённых автоматически снимается подозрение – автору кажется вполне удовлетворительной.

Мой самый «любимый» эпизод в книге – когда к Надежде приходит полная клиентка, а та, возмущаясь объёмом её рук, лезет из кожи вон, чтобы заставить её пошить прикрывающий руки жакет; та не хочет никакого жакета, но Надежда пускает в ход все меры, включая прямой выпад в адрес клиентки. Этот не очень красивый эпизод описывается в романе как «примерка, унёсшая немало жизненных сил» и два раза – как «катастрофа». Но если желаете, можете особо отметить сцену бездоказательной ревности как самую запоминающуюся – Надежда мгновенно сходит с рельс просто от вида своего любимого с другой женщиной. Или наивное общение «бизнесвуманши» с нагло обкрадывающим её Филиппом. Занятна и мама у нашей героини, женщина, прикрывающая напускной и неэффективной властностью свои комплексы. С такими вот персонажами придётся иметь дело потенциальным читателям. Нужно ли? Попадание Князевой в список чтения было досадной случайностью, больше такого не повторится.

За что я ценю детективы, написанные в последние 20-25 лет? За то, что они приоткрывают для меня те профессиональные сферы, о которых я до этого имела весьма смутное представление. "Химеры" ввели меня в мир людей, причастных к швейно-модельному бизнесу и чуть-чуть - к антиквариату. Но, не взирая на то, что антураж у разных авторов разный, страсти и интриги в любой сфере практически одинаковы - готовность подставить, хамство в адрес "обслуги", обман клиентов без зазрения совести (в данном случае - Шимаханский), авантюра с конкурсом... Убийство тоже есть. И есть "магический" портрет, нарисованный в 19-ом веке. Описание портрета таково, что он воспринимается не талантливо выполненной работой, а некоей грёзой, видением. Главы, посвященные Грушеньке и художнику Сомову, воспринимаются, как трагическая, но, тем не менее, прекрасная сказка. Сказка, противопоставляемая отнюдь не светлым реалиям 21 века. В 21-ом веке тоже не все мерзавцы. Тем не менее, в очередной раз с грустью приходится убеждаться, что большие деньги способствуют расцвету в человеке отнюдь не христианских добродетелей. По канонам жанра справедливость восторжествовала. Надежда, заподозренная в убийстве, будучи невиновной, оправдана, но гложет червячок сомнения: случился бы такой исход, если бы адвокатом Надежды был абсолютно посторонний, очень даже добросовестный профессионал, а не бывший любовник, все еще горящий страстью, и ради этого старающийся больше возможного. Но при всем при том, Надежда осталась для меня какой-то безликой. Всегда и со всеми приветливая, иногда усталая, и никогда не показывающая своего возмущения происходящим. Даже перед конкурсом, узнав, что ее коллекцию платьев вот-вот присвоит другая особа, Надежда вроде бы волнуется, но ее волнение описано не убедительно. Я не верю, что человек, по профессии обязанный быть вежливым и корректным с клиентами "звездулями" и теми, кто мнит себя "элитой", имеет настолько железные нервы, что не срывается нигде и никогда. Мать Надежды - Ираида Самсоновна - воспринимается гораздо более "человечной". В чем-то излишне доверчива, в чем-то очень даже деловита, может приласкать, может и "пар выпустить". Книга читается легко, типажи - всякие и разные - присутствуют в избытке. Со временем планирую познакомиться еще с несколькими произведениями Анны Князевой. Надеюсь, заданный уровень сохранится и другие творения не разочаруют.