Hercule Poirot's Christmas

Симеон ухмыльнулся.
– У меня всегда было своеобразное чувство юмора, – сказал он. – Я наслаждаюсь шуткой, не ожидая, что ее оценит кто-нибудь еще.

У каждого дома, мадемуазель, свои глаза и свои уши.

Делить чужое всегда легче

Добродетель никогда не вознаграждается.

Бери, что хочешь, но помни о расплате, говорит Господь.

«Она умерла, как говорят, от разбитого сердца. Конечно, это избитое выражение, но мне кажется, что она и вправду была несчастлива, бедняжка».

«Преданность в наши дни встречается крайне редко.»

Этот мир жесток к женщине. Она должна успеть обеспечить себя, пока молода. Когда женщина старая и некрасивая, никому нет до нее дела

Желание убить переполняло его сердце, стекало с кончиков пальцев и растворялось в звуках мелодии.

Зло живет не только в наших мыслях! Зло существует реально!

Мельницы господни мелют медленно, но очень тонко.

Mon cher, лжет каждый. Весь фокус в том, чтобы отделить безобидную ложь от важной.

Если бы Стивен вырос в Англии, ему было бы не так легко завязать беседу с молодой девушкой. Но он был дружелюбен от природы и считал естественным разговаривать с тем, с кем ему хотелось.

— Что же изображает это последнее произведение искусства?
Она вздрогнула, потому что не слышала, как он подошел.
— Это? Мертвое море. Тебе оно нравится?
— Что-то уж очень пустынно, — сказал он. — По-моему, там больше растительности.
Она покачала головой.
— Именно таким я представляю себе Мертвое море. Оно ведь мертвое, понятно?
— Мне оно нравится меньше, чем остальное.
— Оно и не должно нравиться.

"Ты не придаешь особого значения верности памяти, не так ли?
– Я верю в настоящее, а не в прошлое! Цепляясь за прошлое, мы искажаем его и начинаем видеть в преломленном свете – так сказать, в ложной перспективе.
– Я могу припомнить каждое слово… каждое событие, происшедшее тогда! – горячо воскликнул Дэвид.
– Можешь, но не должен, дорогой! Это неестественно! Ты смотришь на прошлое глазами мальчика, каким был тогда, а не более умеренным взглядом зрелого мужчины."
(Глава:4)

Пуаро отвесил легкий поклон и внимательно оглядел Сагдена. Высокого роста, широкоплечий, с военной выправкой, орлиный нос, дерзкий подбородок, пышные каштановые усы. Сагден не сводил глаз с Эркюля Пуаро, видимо, что-то действительно слышал о нем.
А Эркюль Пуаро, в свою очередь, никак не мог оторваться от усов инспектора. Их великолепие, казалось, действовало на него завораживающе

«Ты же знаешь, отец, что я не способен долго сидеть на одном месте. Это ведь смертная тоска для человека, который объехал весь земной шар.»

— Ты зашла слишком далеко, Лидия. Ничего нет неестественного в том, что сын любит своего отца. Неестественно было бы, если бы он его не любил.

— Сомневаюсь. Держу пари, что мое появление — для него сокрушительный удар. Мы с Альфредом никогда не ладили. Ты читаешь Библию, Тресилиан?
— Разумеется, сэр, когда есть время.
— Помнишь притчу о возвращении блудного сына? Его добродетельному братцу это совсем не понравилось! Вот и нашему домоседу Альфреду мое появление тоже придется не по нраву, я уверен.

— Я верю в настоящее, а не в прошлое. Прошлое должно уйти. Если стараться оживить прошлое, то в конце концов оно предстает в искаженном виде.