Петербургские повести

Вот, подлинно, если Бог хочет наказать, так отнимет прежде разум.

Человеку, который вышел из дому в светлой праздничной одежде, стоит только быть обрызнуту одним пятном грязи из-под колеса, и уже весь народ обступил его и указывает на него пальцем и толкует об его неряшестве, тогда как тот же народ не замечает множества пятен на других проходящих, одетых в будничные одежды. Ибо на будничных одеждах не замечаются пятна.

Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?

…ветер, по петербургскому обычаю, дул на него со всех четырех сторон, из всех переулков.

Но на свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива; в третью минуту и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души, как на воде круг, рожденный падением камешка, наконец сливается с гладкою поверхностью.

Ну, в ином случае много ума хуже, чем бы его совсем не было.

Но позвольте заметить: я в некотором роде... я замужем.

Да, таков уже неизъяснимый закон судеб: умный человек — или пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси.

Боже, что за жизнь наша! Вечный раздор мечты с существенностью!

Слава не может дать ничего тому, кто украл её, а не заслужил; она производит постоянный трепет только в достойном её.

"На зеркало неча пенять, коли рожа крива".

«Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?»

К чести нашей народной гордости надобно заметить, что в русском сердце всегда обитает прекрасное чувство взять сторону угнетенного.

Я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка, просто ручки потом себе поцелуешь, как выкуришь.

Но Россия такая чудная земля, что если скажешь об одном коллежском асессоре, то все коллежские асессоры, от Риги до Камчатки, непременно примут на свой счет. То же разумей и о всех званиях и чинах.

Обыкновенный разговор его с низшими отзывался строгостью и состоял почти из трех фраз: «как вы смеете? знаете ли вы, с кем говорите? понимаете ли, кто стоит перед вами?» Впрочем, он был в душе добрый человек, хорош с товарищами, услужлив; но генеральский чин совершенно сбил его с толку.