Киты и дельфины

Наземные  млекопитающие обычно издают звуки на выдохе, так что если мы попробуем что-то говорить под водой, то у нас быстро закончится запас  воздуха в лёгких (если, конечно, мы ныряем не с аквалангом). У дельфинов всё хитрее. Их голосовой аппарат отличается от человеческого  и даже расположен в другом месте — не в гортани, а в верхних носовых проходах, под дыхалом. Дыхало у зубатых китов одно (в отличие от  усатых), но оно сразу разветвляется на два раздельных носовых прохода. В каждом носовом проходе расположены так называемые вокальные  губы — складки, снабжённые специальными мышцами. Продувая через них воздух и меняя натяжение, зубатые киты могут издавать разнообразные звуки. Избежать потери воздуха при щёлкании и свисте под  водой помогает специальная система воздушных мешков, расположенных сверху и снизу от вокальных губ. Зубатый кит просто передувает  воздух из верхних мешков в нижние и наоборот, так что звучать под  водой он может неограниченно долго, что очень важно для длительной  охоты на глубине.

Поскольку носовых проходов (и, соответственно, комплексов вокальных губ) у зубатых китов по два, то многие из них могут издавать два  разных звука одновременно, например, свист и серию щелчков. У дельфинов правый комплекс вокальных губ крупнее левого, и считается,  что щелчки они в основном издают правым, а свисты — левым. Единственный представитель зубатых китов, у кого комплекс вокальных губ  всего один — это кашалот. Вокальные губы у него есть только в правом  носовом проходе, а дыхало сильно смещено вперёд, к переднему концу головы. Всю его огромную голову занимает специальная система из  жировых мешков, предназначенная для усиления щелчков. У остальных  зубатых китов она тоже есть — это так называемый мелон, жировая  подушка в форме дыни, расположенная перед дыхалом. Она образует  как бы выпуклый «лоб», характерный для этих животных (на самом деле, конечно, реальный лоб у них находится за дыхалом). Меняя форму  мелона с помощью специальных мышц, дельфины могут управлять характеристиками своих щелчков. 

ГЛАДКИЕ КИТЫ По/английски эти киты называются right whales, то есть «правильные ки/ ты». Правильными их назвали китобои за то, что они медленно плава/ ют и не тонут после того, как их убили — всё это делало гладких китов очень удобными объектами китобойного промысла и привело к быстро/ му истреблению в большинстве районов их обитания. Русское название «гладкие киты» связано с тем, что у них нет складок на горле, характерных для другого семейства усатых китов — полоса/ тиков (о которых речь пойдёт чуть позже).

В Тихом океане судьба серых китов сложилась чуть оптимистичнее. До середины XIX века на них охотились в основном аборигены, не нано/ сившие существенного урона популяциям. По/настоящему за тихоокеан/ ских серых китов взялись в 1845 году, когда начался их коммерческий промысел в лагунах Калифорнийского полуострова, куда они приходи/ ли зимовать и размножаться. За пару десятков лет китобои истребили больше восьми тысяч китов, причём существенную долю среди них со/ ставляли самки с новорождёнными детёнышами. Промысел вялотекуще продолжался и в конце XIX — начале XX века, но добывать уже, по сути, было некого — во всяком случае, у североамериканского побережья. Однако другая, западная тихоокеанская популяция к тому времени ещё оставалась в относительно неплохом состоянии. Японцы добывали ки/ тов из этой популяции с XVI века, но всегда в небольших количествах. Серый кит 33 Настоящая бойня началась в начале XX века, когда японские китобои организовали несколько китобойных станций на побережье Китая и Ко/ реи. К 1930/м годам западная популяция тихоокеанских серых китов бы/ ла практически уничтожена, повторив судьбу восточной. А вот дальше судьбы этих популяций сложились по/разному. У побе/ режья Северной Америки промысел запретили, и численность восточ/ ных серых китов начала постепенно восстанавливаться. К 70/м годам прошлого века их численность перевалила за 10 тысяч особей, а сейчас составляет уже больше 20 тысяч — в США их даже вывели из списка угрожаемых видов. Западные серые киты долгое время считались полностью исчезнув/ шими, пока в 1990/х годах несколько особей не заметили в водах остро/ ва Сахалин, где они были когда/то многочисленны. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что в этот район, расположенный в море на/ против лагуны Пильтун у северо/восточного побережья Сахалина, при/ ходит нагуливаться чуть больше сотни китов. По неудачному стечению обстоятельств, именно этот район оказался одним из мест активной не/ фтеразработки на шельфе. Когда в море добывают нефть, это связано с массой рисков и не/ удобств для морских обитателей. Начинается все с сейсморазведки — она нужна для того, чтобы выяснить, где конкретно залегают нефтяные запасы и насколько они велики. Для этого используются специальные воздушные пушки, в которых нагнетается большое давление, а потом воздух резко выпускают, и получается очень громкий хлопок. Этот звук по/разному отражается от слоёв дна с разной плотностью, позволяя «увидеть» нефтеносный слой. Несколько воздушных пушек собирают в массив, чтобы сделать звук ещё громче; массив пушек, а также гидро/ фонов, принимающих эхо, буксирует за собой судно/разведчик, мето/ дично покрывая километр за километром морского дна. Звук от воз/ душных пушек такой громкий, что может повредить слух некоторых морских обитателей, не говоря уже о панике, которую эти постоянные взрывы могут вызвать у некоторых животных. Когда сейсморазведка заканчивается, начинается разработка нефтя/ ного месторождения. В море устанавливают огромную вышку, с кото/ рой бурят скважину через толщу дна к нефтеносному слою. Всё это, естественно, сопровождается активным морским траффиком, грохотом и загрязнениями. И даже когда вышка уже построена, всё равно к ней регулярно подходят суда, не давая китам расслабиться. Вот в такой обстановке приходится существовать серым китам у по/ бережья Сахалина. Кажется странным, почему же они не уйдут куда/то, где потише, ведь океан такой большой? На самом деле мест, где серые киты могут найти летом достаточно корма, не так уж много: им нужны обширные илистые мелководья с высокой концентрацией рачков и про/ чих пищевых объектов. Ведь период нагула, то есть активной кормёжки, у них составляет всего лишь около полугода — с весны до поздней осе/ ни, а на зиму они мигрируют в тёплые воды, где еды очень мало, и жи/ вут в основном за счёт запасов накопленного за лето жира. И не прос/ то живут — самки на одних лишь жировых запасах умудряются родить и выкормить молоком детёныша! А вот если самка летом недоедала и не накопила достаточных запасов, она вполне может из/за этого не забе/ ременеть, так что рост популяции очень тесно связан с качеством райо/ нов летнего нагула.