Географ глобус пропил

- Я не могу тебе изложить факты, - начал устало пояснять он, - потому что ты их неверно истолкуешь. Я тебе даю сразу истолкование - верное, потому что со стороны виднее. Но тебе его не надо. Тебе нужны факты. Замкнутый круг, Сашенька. Ты в своей душе как в комнате без окон и дверей. Поэтому и любовь твоя какая-то бессильная. Ты очнись. Свет не сходится клином ни на чем

Дощатые стены вагончика, озаренные качающимся костром, создавали ощущение уюта и защищенности. Только в углах, колеблясь, дрожала паутина мрака. Служкин поглядел на часы, включил приемник и сдвинул шкалу настройки, чтобы ни одна станция мира не отвлекла отцов от его речи.

Вольный художник — это босой сапожник.  Все умеет, ничего не имеет.

– Промокнем, простудимся… – страдальчески прошептал Тютин. – Виктор Сергеевич, вы умеете первую медицинскую помощь оказывать? – Последнюю умею. Медными пятаками глаза закрывать.

Это только в кино: увидел — и любовь до гроба. А на самом деле всё незаметно происходит. По порядку. Прозаично.

Раны-то заживают, но потери не восстанавливаются.

«Для тебя понятия правды и неправды неприемлемы, как для романа. Твои маски так срослись с тобой, что уже составляют единое целое. Даже слово-то это — «маски» — не подходит. Тут уже не маска, а какая-то пластическая операция на душе. Одно непонятно: для чего тебе это нужно? Не вижу цели, которой можно добиться, производя дурацкое впечатление.»

Отрывок из книги: Алексей Викторович Иванов. «Географ глобус пропил.»

Черная вода затона освежеванной тушей лежала между белых берегов. На зимовку в затон медленно, как похоронная процессия, заходил лайнер. Вода двумя желтыми, маслянистыми ломтями выворачивалась из-под его форштевня, а за кормой в такт стуку машины тряслась и клокотала оранжевыми комьями. Обводы корабля словно обострились от холода, как черты лица изголодавшегося, продрогшего человека.

Я знаю, что это добром не кончится. Но мне не нужно добро, и мне не нужно зло - мне нужна только Маша.

Если не найдется желающих пред именем моим смиренно преклонить колени, я не удавлюсь.

школа должна корректировать недочеты родительского воспитания, а не повторять их и тем более не усугублять.

— А что мне деньги? — Будкин пожал плечами. — Все, что мне надо, у меня уже есть. На жизнь всегда заработаю. Родители с меня ничего не требуют, даже сами помогать лезут. И девки у меня нету, на которую можно тратиться… Куда мне деньги девать?
— Трать на меня, — предложил Служкин.
— На тебя, Витус, много не истратишь. Тебе купил бутылку — и до воскресенья ты счастлив.

По-моему, нужно меняться, чтобы стать человеком, и нужно быть неизменным, чтобы оставаться им.

Посмеяться над собой - значит лишить этой возможности других.

Посадила Угроза Градусова на место, пожурила и ушла. А я стою перед классом, как сортир без дверки.

Голубой рассвет растекается в полном беззвучии. За ночь стужа дочиста вылизала тонкое полотно снега на поляне. Сосновые иглы в инее. В мире ни малейшего движения. Даже река задохнулась в холоде. Мир замер. Это - моментальная фотография зимы. На память - до нескорой встречи. И я понимаю, что вижу последний хрупкий миг, отделяющий землю от весны и тепла.

-Что-то у тебя как не история, так анекдот, и везде ты придурком выглядишь.

Это было в детстве. С тех пор я вырос и меня порядком изжевало.