Чужак в стране чужой

Ученые, нашел о чем говорить. Половина их науки взята с потолка, а вторая половина — суеверие. Всех этих профессоров давно пора посадить под замок, а все их мудрствования запретить. Ну сколько, Джозеф, можно вбивать тебе в голову, что есть только одна настоящая Наука — астрология.

— Поздравляю! Человеческая мудрость на восемьдесят процентов заключается в умении не совать нос в чужие дела.

— Вы первый всюду суете нос.

— Я не претендую на мудрость.

Он давно, еще на уроках брата Махмуда, заметил, что длинные слова чаще всего имеют одно значение, а короткие очень скользкие и меняют значения совершенно непредсказуемо. По крайней мере, ему так казалось. Понять короткое слово в человеческом языке — все равно, что набирать воду ножом.

Харшоу вспомнил, какой трагедией для многих ученых стала теория относительности. Не в силах ее усвоить, они сошли со сцены и больше не вернулись. Несгибаемая старая гвардия вымерла, уступив место молодым гибким умам.

Дедушка рассказывал, что то же самое произошло в медицине, когда Пастер выдвинул теорию о микроорганизмах. Старые врачи сходили в могилы с проклятиями в адрес Пастера, но не давали себе труда изучить явления, которые с точки зрения их «здравого смысла» были невозможными.

— Дело в принципе. В моем доме никто не может отказаться есть за общим столом потому, что не хочет сидеть за одним столом с кем-то из моих гостей. Я представитель вымирающего племени джентльменов, а джентльмен, когда ему нужно, может быть тверже стали. Сейчас мне это нужно, и я заявляю, что не позволю невежественному и суеверному мужлану указывать мне, с кем мне сидеть за одним столом. Я разделяю свой хлеб с мытарями и грешниками, но не с фарисеями!

— Напомни мне, — сказал ей Харшоу, — написать статью о регулярном чтении газет. Идея в том, что большинство неврозов происходит от нездоровой привычки вбирать в себя беды пяти миллиардов чужих людей. Название «Сплетни без границ» или нет, «Планета сплетничает».

Кэкстон как опытная ищейка, знал, что для того, чтобы раскрыть тайну, иногда достаточно привязаться к большому человеку и надоесть ему. Конечно, опасно дергать тигра за хвост — Кэкстон, как никто, знал психологию сильных мира сего — но и он был сила.

Знаешь Джубала Харшоу?

— Кто же его не знает?

— Это одно из его достоинств. Именно потому, что его все знают, его трудно убрать. Он одновременно и врач, и юрист, поэтому его еще труднее обмануть. Но самое главное, он закоренелый индивидуалист и, если нужно, в одиночку выйдет против всей Федерации с перочинным ножом.

— ... Животные дерутся — у муравьев бывают самые настоящие войны. У них что, есть слово "война"?

— Было бы, — не сдавался Махмуд, — умей они говорить. Вербализующая раса имеет слово для каждого понятия; при появлении новых понятий она создаёт новые слова либо придает новые значения словам старыми — иначе просто не бывает

- Нет, Джубал, Mайк совсем нe мягкий, убийство для него в порядке вещей. Hо он ультрарадикaльный анарxист, держать человека под замком — величайшая неправильность. Свобода как право личноси и высочайшая ответственность как обязaнность. Tы еси Бoг.

"Добродетель без мудрости неизбежно творит зло".

По цей бік могили безпеки не існує.

Я понял, почему люди смеются. Они смеются, потому что им больно… потому что только смехом можно снять боль.

Людей, обожающих грязную работу, прорва, только свистни.

Солипсизм и пантеизм, — кисло поморщился Джубал. — Этим джентльменским набором можно объяснить все что угодно. Затушевать любые не устраивающие тебя обстоятельства, примирить между собой любые самые противоречивые теории, включить в сферу рассмотрения любые факты — как истинные, так и иллюзорные. Только это же вроде сахарной ваты: вкус вроде бы и есть, а питательности нуль. Это все равно что разрешить загадки сюжета концовкой: «Но тут он упал с кровати и проснулся».

— В смерти нет ничего забавного.
— Ничего забавного? А почему же тогда анекдотов про смерть чуть не больше, чем про тещу? Джилл, для нас — для нас, людей, — смерть настолько печальна, что нам приходится над ней смеяться. А бесчисленные земные религии? Противореча друг другу во всем остальном, каждая из них обязательно предлагает нечто, помогающее людям сохранять храбрость и смеяться даже перед лицом неминуемой смерти.

Победа в поражении – высшая из побед.

Научись обезьяны смеяться, они стали бы людьми.