Смотри: прилетели ласточки

Пока не угасла жизнь, всегда тлеет надежда.

Ей казалось, что то, что было до сих пор, никак не могло называться настоящей жизнью, потому что об этом и сказать то было нечего. А та, настоящая жизнь, о которой писалась в книжках, протекала где-то в ином месте, где люди умели жить иначе. Как? Она и сама не умела этого объяснить.

Всякое дыхание пыталось проявить себя в мире: я есть, я здесь, я живу, чувствую боль и трепет.

Последнее осеннее солнце било в окна. В такие дни Наденьке бывало отчаянно жал ушедшего лета и облетевших листьев, хотя одновременно она понимала, что всё идет своим чередом и что на месте облетевших романтических иллюзий рано или поздно отрастут новые. Иллюзии? Или все-таки опыт?

... множество горьких обид - фантомны. То есть человек сам себе что-то такое насочиняет и вот ходит и дуется, а фантом тем временем разрастается, пожирая нутро.

Нельзя так бездумно распоряжаться собственной жизнью, пусть её впереди даже очень много.

Как быстро перегорела жизнь, - сказала Наденька. – Как спичка, просто как спичка.

Вообще Наденька любила осень, даже самую глубокую и промозглую. Потому что осень, по крайней мере, была искренней, она не обещала скорого тепла, вообще ничего, кроме ветра и близкого снега.

Отчество, наверное, для того и задумывалось изначально, чтобы женщина чувствовала за спиной мужское присутствие, силу и защиту, пусть хотя бы гипотетическую, если в реальности не было ничего подобного.

Он не так давно вышел из Вологодской колонии, где оказался «за сбыт и распространение» и куда по подписке поступали «Северные зори». По этой статье в колонии сидели далеко не урки, а люди вполне вменяемые и где-то даже интеллектуальные, употребляющие гашиш вкупе с занятиями восточной философией.

Но ей хотелось с самого утра перешерстить свой архив, а заодно и прошедшую жизнь, чтобы еще раз пережить старую боль и превратить ее в нежность. Потому что это проще, чем найти новую любовь, за которой непременно последует новая боль.

И все как один почитали своим основным достоинством наличие члена – внушительного или не очень, что Наденьке казалось весьма смешным. То есть не само наличие члена, естественно. Смешным казалось то, что гордиться им было практически нечем, поэтому они и стремились самоутвердиться в постели.

И еще в такие мгновения Наденька думала, что случаются люди, похожие на качели, с большой амплитудой характера. Они настолько плохие, насколько и хорошие, то есть чем гаже порой поступают, тем щедрее впоследствии. С ними бывает иногда столь же страшно, как и взлетать на этих качелях в самые небеса, но и столь же здорово. И бывают еще другие люди – ровные, спокойные, без малейших всплесков. С ними рядом, может быть, спокойно существовать, но до чего же скучно!

Однако Наденька изначально плохо представляла, как это – каждую ночь делить с мужчиной постель. Пропуском в это таинство почему-то служило свидетельство о браке, которое в загсе выдала им обыкновенная тетка с квадратным лицом, и вот благодаря этой бумажке ее строгая мама наконец смирилась с мыслью, что Наденька теперь будет спать с мужчиной. То есть Наденьке просто-напросто выдали справку, которая разрешила ей безнаказанно заниматься сексом, и само это уже казалось более чем странным.

Только не смешивайте стихи с жизнью.

...Наденька успела подумать, что у маргариток ещё нужно учиться жизнелюбию и что они наверняка будут цвести до первого снега, не теряя стойкости и надежды.

Мне жить, светить, как та стожильная
электролампочка, до дней…
До дна. Ты знаешь, я же сильная.
От этого еще больней.