Цитаты из книги Sweetpea

И только теперь меня вдруг осенило: а что, если и в самом деле люблю Крейга? Иначе с чего бы мне идти на такие ухищрения, чтобы причинить ему боль?

«Оставить память о себе можно тремя способами. Сделать что-нибудь обыкновенное, сделать что-нибудь необыкновенное или убить что-нибудь необыкновенное. Ты можешь быть обычным Джоном, можешь быть Джоном Ленноном, а можешь быть тем парнем, который убил Джона Леннона».

Но проснулась в ужасном настроении. Очень похоже на то чувство, которое бывает первого января, когда просыпаешься и понимаешь, что скоро Снова на Работу и надо потихоньку начинать снимать новогодние украшения

Да просто ему хочется пропустить жуткое время, когда надо укладывать детей в постель

Система уголовного правосудия в этой стране такая же долбанутая, как и погода.

Сегодня в интернете еще один анекдот прочитала: «Не разбивайте людям сердце, оно у них одно. Лучше переломайте им кости, их двести шесть».

Значит, придется немного повысить уровень милоты и понизить уровень Меня.

Я заказала кипяток с лимоном и протеиновую бомбочку с семенами чиа — просто чтобы понтануться.

К тому же не может быть и речи о том, чтобы ребенок играл с моим домиком «Сильваниан». Это мой домик, и с ним играю только я одна.

Но надо было отдать им должное — и она, и Крейг врут мастерски. Могли бы уроки давать. Но, конечно не мне. Когд надо обнаружить у себя на ушах макаронные изделия — мне в этом просто нет равных.

Ярость клокотала во мне так, что уже переливалась через край котла моей человечности, но убавлять огонь на конфорке я не собиралась.

Да и кому нужен вымысел, когда старая добрая реальность сама по себе такая прикольная?

— Не надо было тебе на меня так наскакивать, — всхлипывала я. — У меня очень высокие защитные стены. (В передаче у Джереми Кайла, где я услышала эту фразу, она звучала гораздо лучше. Надо было мне ее там и оставить.)

Его ныне покойная жена всю жизнь была классической домохозяйкой из 1950-х. Готовила, занималась уборкой, вынашивала детей. Расставляла в вазах цветы. Выбивала ковры. Генри засекал время, когда Дороти выходила из дома за продуктами. Я уверена, что инсульт ей понадобился исключительно для того, чтобы наконец отделаться от этого типа.

По дороге домой ни в одном из окольных переулков никаких случайных насильников не встретила. Вечно они так: когда их ждешь, ни за что не покажутся. Точь-в-точь как чертовы автобусы.

Не знаю, почему это у них называется бунтом. К десяти вечера все уже благополучно завершилось. Люди такие ленивые, когда дело касается публичных протестов. Типа: «Ну ок, давайте швырнем парочку бутылок, накалякаем чего-нибудь на старых картонках, поорем на кучку полицейских — и по домам, чтоб не опоздать на “Игру престолов”». Дилетанты.

По-английски амарант пониклый называется «Любовь лежит и истекает кровью» (Love Lies Bleeding).

Если я действительно залетела, то это конец, я правильно понимаю? Я тогда становлюсь законченной ЛОКНО и вступаю в ряды крупного отряда измочаленных самок с отвисшим выменем, которые толкают перед собой коляску размером с небольшой автомобиль, орут на своих детей, притворяются, будто им по кайфу ходить на детские площадки и уроки плавания «Дельфинята», и без конца соревнуются в том, насколько тяжело у них проходит ветрянка и сколько раз пришлось встать за ночь.