Цитаты из книги Дети Исана

Доброе сердце, как учил Куна отец, славит человека. Человек с широкой и чистой душой умеет сопереживать и помогать тем, кто оказался в беде, если не вещами, то делом и словом, независимо оттого, где этот человек живет.

Мы, исанцы, привыкли жить в мире и согласии друг с другом.

Кун обходился без подушки: он спал, подкладывая под голову кулаки, как и родители, и при этом всегда высыпался.

Бытовая философия тайцев не приветствует серьезные мыслительные процессы с долгими рассуждениями о поиске человеческого значения по направлению «к вечному». Счастье в неведении. Как говорят тайцы, «если слишком много думать, то заболит голова».

— А что это за звуки раздаются вон оттуда, сынок? — спросил отец, указывая рукой вперед и улыбаясь.

Кун прислушался к доносившемуся издалека шуму. Отец сказал, что это — шум реки.

— Слышь, Тян Ди, мы почти приехали! — прокричал Кун, опираясь на плечо отца и привстав.

— Точно! Я тоже слышу, как река течет! — отозвался тот.

К тому времени, когда Кат предложил вернуться, охотники настреляли ни много ни мало двенадцать ящериц разной величины. Солнце клонилось к закату, и всем очень хотелось есть.

— Обратно так обратно, — сказал Тит Тюн. — Если бы мы походили здесь подольше, то могли бы набить очень много ящериц, а потом засолить или засушить их. Хотя даже корзины хамелеонов недостаточно для обмена на рис.

— Жареные лягушки еще есть или уже закончились? — спросил Ка рассевшихся под кроной большого дерева односельчан.

— Ага, закончились. Я всю дорогу их уплетал — и вкусно, и жирно! — ответил Тит Тюн.

Спеть и сплясать вам не сможем, потому как не умеем, а рассказать какую-нибудь интересную историю о Вьентьяне или Луанг Прабанге — не вопрос! — сказал Ка, чем вызвал всеобщее одобрение.

— Каждый может есть то, что ему по душе. Правда, переедать не стоит, потому что сытое брюхо к работе глухо.

Завтра наши идут ловить рыбу на озеро, которое считается жемчужиной нашего края. Так что присоединяйтесь, милости просим!

— А деревенские что на это скажут?

— Да они рады гостям и хорошо относятся к тем, кто приезжает к нам издалека.

— Мы очень рады, что у вас такой душевный и гостеприимный народ. Мы не забудем вашей доброты, — ответил Ка.

— Вечером пусть отец Куна сыграет на кхэне, а Тит Тюн и Кам Конг сразятся в частушечном соревновании! — предложил Ка, вызвав всеобщий одобрительный смех.

— Я бы пошел спать пораньше, надо набраться сил для завтрашней рыбалки… А в день возвращения обязательно сыграю на дорожку.

Этим вечером наготовили много разносолов, не то что раньше. В воздухе витали незабываемые ароматы, отчего все улыбались и чувствовали себя счастливыми. Кун сидел и перечислял про себя все блюда: жареный карп, истекающий жиром, и зубатка, что приготовила жена Ка; лап из зубатки от Тит Тюна; кислая похлебка из зубатки в кулинарном исполнении отца Куна; уха из требухи и рыбьих голов от матери Тян Ди….

Мать зачерпнула половинкой кокосового ореха соль и пересыпала ею рыбу, после чего втерла соль в тушки руками и переложила их в кувшин.

— А почему сразу не подвесить вялиться? — спросил Кун.

— Нужно сначала выдержать ночь в рассоле, а уже потом развешивать, иначе она протухнет.

Отец объяснил, что неводы различаются по размеру ячеек. Если в ячейку входит один палец, то рыбаки называют ее «единичка», если два пальца, то «двойка», если три, то «тройка», а если и большой палец можно просунуть — то «дюймовка».

Мужчина достал из повозки невод и аккуратно расстелил его на земле. Кун спросил, почему они взяли другой невод, а не тот, которым ловили рыбу этим утром.

— У того ячейка мелкая — для мелочи, а этот на крупную рыбу. Возьмем с собой оба.

Когда рыбаки вытянули неводы, все ахнули от удивления: в сети попалось не меньше тридцати штук пятнистого индийского читала — рыбы размером с ладонь.

— Целые залежи коряг… Как тут можно кого-то поймать?.. — ворчал Кем.

— Должны наловить, и не одну корзину! Сом обитает в тихих заводях, в корягах и древесных гротах. Ясное дело — староста тут уже бывал, вылавливал крупную рыбу и знает, что говорит.

Ребята выскочили из воды и побежали на стоянку, совсем позабыв, что на них нет одежды. Добежав до береговых зарослей, Тян Ди заставил Куна пригнуться и спрятаться в траве.

— Ты чего?

— Хочешь подсмотреть, как Тит Тюн тискает Кам Конг? — шепнул Тян Ди.

Всем был хорош старый Ка. Утром путники позавтракали рисом, что он насобирал вечером по дворам. Остальную еду рассчитывали добыть потом, поскольку накануне староста заверил, что в этом месте водится множество сомов. Ка наказал Тит Тюну и Кам Конг караулить обоз.