Цитаты из книги Обломов

- У сердца, когда оно любит, есть свой ум, - возразила она, - оно знает, чего хочет, и знает наперед, что будет.

Что я раз назвала своим, того уже не отдам назад, разве отнимут.

Надо богу больше молиться да не думать ни о чем!

И тебя надо купить, любовь, чистое, законное благо.

Верьте же мне, - заключила она,- как я вам верю, и не сомневайтесь, не тревожьте пустыми сомнениями этого счастья, а то оно улетит.

А между тем он болезненно чувствовал, что в нем зарыто, как в могиле, какое-то хорошее, светлое начало, может быть теперь уже умершее, или лежит оно, как золото в недрах горы, и давно бы пора этому золоту быть ходячей монетой.

– Тебе, кажется, и жить-то лень? – спросил Штольц. – А что, ведь и то правда: лень, Андрей.

В робкой душе его выработывалось мучительное сознание, что многие стороны его натуры не пробуждались совсем, другие были чуть-чуть тронуты, и ни одна не развите до конца. А между тем он болезненно чувствовал, что в нем зарыто, как в могиле, какое-то хорошее, светлое начало, может быть теперь уже умершее, или лежит оно, как золото в недрах горы, и давно бы пора этому золоту быть ходячей монетой.

Счастье, как ты хрупко, как безнадежно.

Любят только однажды.

У сердца, когда оно любит, есть свой ум.

Все эти замыслы Захар тоже сложил в угол?

Под этой всеобъемлемостью кроется пустота, отсутствие симпатии ко всему!

Никто никогда не слыхал от него неприятного слова, ни крика, ни шуму; он никогда ничего не требует, а все просит.

Он любил и новости, и свет, и науку, и всю жизнь, но как-то глубже,искреннее

"Ведь это не одна любовь, ведь вся жизнь такова… – вдруг пришло ему в голову, – и если отталкивать всякий случай, как ошибку, когда же будет – не ошибка?"

Страсть! Все это хорошо в стихах да на сцене, где, в плащах, с ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые и убиццы, вместе ужинать... Хорошо, если б и страсти так кончались, а то после них остаются: дым, смрад, а счастья нет! Воспоминания-одни только стыд и рвание волос…

— Ты — другое дело, Андрей, — возразил Обломов, — у тебя крылья есть: ты не живешь, ты летаешь; у тебя есть дарования, самолюбие, ты вон не толст, не одолевают ячмени, не чешется затылок. Ты как-то иначе устроен…

— Э, полно! Человек создан сам устроивать себя и даже менять свою природу, а он отрастил брюхо, да и думает, что природа послала ему эту ношу! У тебя были крылья, да ты отвязал их.