Месть

– У Виктора никогда не хватало совести спокойно полежать в могиле.

Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.

Возможно, она и правда была хрустальной.
Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь.
Дальше оно становится острым.

"Знание, может, и сила, но деньги способны купить и то, и другое."

"– Я верю в Бога, – уверенно сказал Эли.
– Ну, – заявил Виктор, отталкивая свою тарелку. – Ты можешь жить на небесах. Я возьму себе земную сферу."

"Вот почему нуждался в ней. Потому что там, где он видел ловушку, она видела возможность."

"Гнев отвергнутой женщины страшнее ада"

"Он никогда не испытывал желания спасать пациентов. Медицина привлекала его с точки зрения знаний, авторитета, контроля."

Власть принадлежит тем, кто умеет ее взять.

"– Марсела, если бы красота была преступлением…
– Тогда я заправляла бы этим городом вместо тебя, – сухо ответила она."

Боль <...> превращала людей в животных

Если живешь в темноте, там и сдохнешь. Но стой на свету, и людям будет намного труднее заставить тебя исчезнуть.

—Никогда не стоит недооценивать злую женщину.
– Никогда не стоит недооценивать женщину, – исправила Риос.

"Эли проверял свою игру на семьях, словно актер на публике, и использовал их отклик, мгновенную, постоянную обратную связь, чтобы отшлифовать свое представление."

"Что для них слово «семья» – это не просто биология, а профессия."

Глаза ненадежны. Умы слабы.

Терпение действительно было высшей добродетелью. А прогресса всегда добивались не сразу.

Люди, опередившие свое время, всегда были по определению вне его.

– Люди смотрят на человека, облеченного властью, и видят только угрозу, препятствие на своем пути. У них никогда не хватает ума понять, что есть власть на самом деле.
– И что же? – спросила Джун.
– Потенциал.

Но Эли не мог говорить, даже если бы хотел. Все силы уходили на то, чтобы не кричать.