Пролетариат

Отвращение и отчаяние. Такие чувства сменяли друг друга на протяжении чтения. А ещё невыразимое русское б""""ть!!!! Так ведь оно всё и происходит.... Но это только в те редкие моменты, когда среди повествования мелькало некое подобие сюжета. Чем живёт работяга завода? Хоть стар, хоть мал - интересы малообразованного измученного тяжким трудом (или бездельем) человека, затюканного порой туповатым, а порой садистским начальством, весьма прозаичны и сводятся к удовлетворению базовых потребностей - пожрать, выпить, потрахаться.

Любое отклонение от заведенного порядка и "нормы" будет воспринято в штыки. От нетрадиционных поз в сексе до вегетарианства, от чтения до гомосексуализма - любое новое вызывает лишь отторжение и негодование, а люди, несущие это новшество будут подвергнуты насмешкам, издевательствам или откровенным угрозам. Собственно, ничего нового, вся Росися так живёт. И не только та, что за МКАДом.

Мне повезло (и я не уверена, что это сарказм) работать на двух заводах. И могу с уверенностью сказать, что автор ни на йоту не соврал. Описанный грубый быт и работа спустя рукава (а перед отчётностью - беготня с горящей жопой) соответствуют истине на 146%. И водку глушат, и спят друг с другом, и все обо всех знают, и каждый начальник знает, кто работает, а кто спит на рабочем месте, и высшее руководство, смотрящее оленьими глазами и лишь умеющее угрожать "я тебя быстрее уволю, чем ты успеешь сказать <<квиддич>>". Всё есть. Ну, может, кроме квиддича. Ибо новое и, соответственно, пугающее и чужое, отвергнутое за непривычностью.

И вся эта заводская жизнь... ЗАсасывает что ли. Ты поначалу пытаешься что-то доказать, пышешь энтузиазмом, сыпешь свежими идеями и хочешь наладить мир во всём мире, то бишь заводе. Но пройдёт всего год, и ты сам не заметишь, как начнёшь выполнять свою работу на отвали и с нетерпением ждать заветных шестнадцати-пятидесяти на старых электронных часах на проходной... Бюрократия, тупость начальства, лень, перекладывание ответственности и кромешная беднота - вот столпы, которые держат росисьское производство. Легко ли стоять прямо и гордо на таких "подпорках"? неа. Горжусь ли я своим заводом? неа. Но во мне ещё теплится огонёк - я работаю на авиацию! Гордость нации, мать её растак...

Нужна ли кому моя работа? Мой личный вклад? неа... Чего я хочу? найти место, где моё дело будет цениться, а не обесцениваться. Найти начальника, который будет справедлив и умён. Или самой стать такой. Но самое главное - я не хочу погрязнуть в этом болоте неверия в улучшение, не хочу размышлять о мире с позиции того пролетариата, что в книге Ридоша или на моём заводе. Может, во мне говорит ещё не совсем убитый максимализм и послеинститутский азарт, но я верю, что могу быть полезна, что мои старания могут и будут цениться. Такие как я бегут с завода. Остаются только безразличные трудяги и ленивцы. Что ждёт промышленность? Разогнавшаяся машина не сразу остановится и кипящей котёл не быстро остынет. Но к сожалению, рано или поздно, это произойдёт, если только не найдутся новые безбашенные энтузиасты, готовые положить жизнь и здоровье на алтарь борьбы с системой.

Когда читаю аннотацию к «Пролетариату», всегда кажется, что фраза «Автор внимательно, с любовью вглядывается в их бытовое и профессиональное поведение…» – откровенный сарказм. Давайте уж будем честными: любовью к пролетариату эта книга и не пахнет, но, в прочем, не разит она и отвращением к нему. Автор действительно постарался запихать субъективную оценочность куда подальше и посмотреть на представителей рабочего класса, как антрополог смотрит на изучаемое им племя со всеми их странными ритуалами и культами. Понятно дело, изучение пролетариата проходило методом полевого исследования и с помощью анализа случая: хочешь узнать, что есть пролетариат – сам стань его частью!

В современном обществе существует два основных отношения к трудягам-работягам:

• Они быдло. Глушат «Охота Крепкое» после работы, слушают шансон, ничем не интересуются, за всю жизнь дальше какой-нибудь деревни в десяти километрах от места проживания не выбираются.
• Они жертвы среды. Да, они глушат «Охота Крепкое» и по вечерам смотрят не ретроспективу Фассбиндера, а очередной телесериал на канале «Россия», но вы бы тоже такими стали, повкалывай по 12 часов на заводе и повыплачивай ипотеку по 20-30 лет.

  Истина, как обычно, где-то между: в определённых сферах работают определённые люди, всегда есть исключения, и всегда есть те, кого "засосало", но это единицы. Сквозь однообразную массу, что через слово говорит слово на букву «е», обозначающее совокупление, в «Пролетариате» виднеются люди с тонкой душевной организацией или те, кто пришёл на завод исключительно чтобы оттрубить смены, получить зарплату и уйти жить своей настоящей жизнью (Мощный, за образом которого без труда вычисляется сам автор). Да, операторы, аппаратчики, слесаря, мастера смены - эти люди верят во всевозможные теории заговоров, поэзия для них - исключительно Пушкин или Есенин, а лучший современный автор – Игорь военная тайна Прокопенко (странно, что обошлось без российской фантастики про попаданцев), они тратят кровно заработанные на игру World of Tanks и действительно считают, что Цой – агент Госдепа, но своё дело они знают, делают его, в большинстве своём, хорошо, и готовы лишиться годовой премии, когда речь идёт о безопасности в цехе.

  3,5 балла я поставила этой книге именно за прорисовку пролетариата, всё ж таки, как мне кажется, это была основная цель писателя. Претензий к тексту масса, но, не хочу быть строгой: во-первых, дебют, во-вторых, я читала рукопись и не знаю, насколько она отличается от конечного варианта, изданного в книге. Но не могу не сказать, что «Пролетариат» не роман, а цикл рассказов, и не надо мне тут про «роман в рассказах», этого не вышло, некоторые рассказы, как мне кажется, в книге оказались лишь потому, что они уже были написаны (про порванную уздечку, мальчика на речке и т.п.). Во-вторых, тут нет ни прорисовки характеров, ни психологизма, большинство героев отличаются разве что возрастом и отношением к анальному сексу (вот этой темы как-то излишне много). Второй недостаток мог бы скрасить какой-нибудь яркий герой, типа Генри Чинаски у Буковски, умеющий в двух словах так описать работника американской «Почты», что у тебя вся его жизнь перед глазами пролетает, или просто перетягивающий читательское внимание на себя, но нет, его тоже не было, а потому после десяти первых глав-историй, проводящих по галереи образов рабочих, было, в принципе, уже всё понятно, ещё двадцать можно было и не читать.

  Думаю, эта книга будет интересна юным хипстерам и офисным работникам из крупных мегаполисов, которые о том, как и, главное, чем живут люди, работающие на заводе, понятия не имеют. Я же из рабоче-крестьянской семьи, оба моих родителя и супруг некогда работали на том же самом заводе, что и автор «Пролетариата», а некоторые знакомые работают там и по сей день, так что открытий чудных не случилось.

Формально роман, но на самом деле - сборник новелл о рабочих некоего условного сибирского завода. Де-факто - зарисовки с натуры, литературное переосмысление личного 8-летнего опыта автора, работавшего на химическом производстве.
Мат, грязь, бытовуха, засранные телевизором мозги, алкоголь - повседневная реальность этого самого "пролетариата". Но автор не осуждает и не ужасается, а просто (и иногда с симпатией и интересом) наблюдает. Некоторые эпизоды отвратительны, некоторые - гомерически смешны.
Ничего принципиально нового для себя из книги не узнал про быт этого самого "пролетариата", лишний раз понял, как далеки мы от народа (и как это здорово).

Жизнь рабочих на заводе в современной России – очень интересная тема, и сам по себе факт того, что о ней написал человек, знающий предмет не понаслышке не может не радовать. Мир и вместе с ним Россия стремительно летит к торжеству постиндустриального общества. И в нем остатки отношений на заводе, выросшие из советской практики и обогащенные новой жизнью, - этакий социологический артефакт. Потрясающий предмет исследования для социолога и литератора. Именно так – как исследователь и антрополог – Ридош дает зарисовки быта заводчан. Без сюжета, четкого совмещения героев. Только ситуации, диалоги, отдельные мазки на дистанции, но как будто изнутри. У нас появляется набор кадров, вырезанных из нескончаемой записи скрытой камерой, которая следит за каждым шагом. И в такой подаче есть неоспоримый плюс. Структурно: отсутствие сюжета концентрирует внимание на деталях, которые сами собой становятся сюжетом. Философски: в отсутствии видимого и осознаваемого смысла подобной жизни, сама она вырождается в набор бессвязных фрагментов. Объединенных только общей канвой понятий, да влекомая привычкой и самой логикой времени, которое не остановить и не обратить вспять.

Жизнь на заводе в терминах Ридоша тоскливая и подчеркнуто пустая. Основное занятие – имитация труда, показанного скорее, как бессмысленный, чем производительный. Основной вызов – преодоление постоянных поломок ветхого оборудования и латание всего истлевшего туловища завода. Основная опасность – нарваться на тупоумное начальство или умереть, если что-то пойдет не так в огромных машинах, живущих своей жизнью. Основная радость – подначить соседа наиболее едким и емким образом, соблюсти ублюдочный кодекс взаимоотношений, выпить, совокупиться где-то между шкафов.

Здесь верят государю и думают о происках злостных иностранцев, не подозревая, что и тому, и тем на них глубочайше плевать. Здесь ненавидят гомосексуалистов, но треть разговоров и две трети шуток посвящены именно им. Здесь гордятся изменами, но не мыслят жизнь без «нормальной» семьи, где есть еда, дети и может, надоевшая, но надежная жена. Хотят хоть немного жизненных благ, но не хотят повышений, «где е… во все щели». Глумятся над своей деятельностью, но и гордятся ей тоже. Скопом набрасываются на любые отклонения от обыденности, но чаще всего не дают травле перейти в открытый конфликт.

В общем нет ничего хорошего и в этом заводе, и ничего вдохновляющего в пролетариях. Старый пафос труда сдулся и повис растянутой резиной. А что и зачем делать сейчас на заводе непонятно. Складывается ощущение, что сюда собираются разного рода отщепенцы и неудачники. Вроде как только для заколачивания очередной смены. Но дело в том, что и после смены настоящей жизни чаще всего не наступает. Начинается новая смена под названием «отдых» – такая же тугая и не сильно более приятная. С теми же шуточками и повадками и с пресным равнодушием на самом деле, как основой жизни. Сложно представить, что в этом пьянстве и угрюмом лаянии кто-то все еще может получить радость.

Правда, этим все не ограничивается. Просто так наблюдать карикатуру заводской жизни не получится. Пусть там более жестко, уродливо и оголтело все отражено, но ведь черты те же, что и у многих более привычных обывателей современной России. Клерки, чиновники, менты, грузчики, продавцы – разве им не свойственно то же, что и рабочим с этого завода? Конечно да, хотя и немного по-другому. Потому что что-то очень глубоко засело в тех, кого принято называть «массой». Что-то сломалось и весь организм жалко переваливается, подволакивая ножку. Самоуважение, достоинство, мотивация, надежда? Наверное недостаток их – главная причина. Можно выбраться из самого глубокого болота, но вряд ли кто заставит ценить хотя бы себя, не говоря уже об окружающих.

Теперь о минусах. Я никогда не был рабочим, но провел не один месяц на заводах. Был там чужаком и чаще сидел в административном корпусе, чем в цехах. При это кое-что все-таки видел. И на площадке, и в самом дремучем районе, в котором жил в то время. Поэтому с трудом верю в некоторые вещи.

Подбор эпизодов в книге может показаться репрезентативным, но это не так – он однобок. И выпячивает именно неприятное и «сочное» для внешнего человека. Таким образом реализм приобретает черты гротеска, а вместе с тем теряется доверие. Рабочие, как и другие люди, очень часто болтаю просто не о чем и всяких мелочах вокруг. Не всегда единственная тема – обмен насмешками и подколками. При такой плотности текста все бы выдохлись, общаясь исключительно таким образом хоть пару месяцев. Это заседает в памяти, это удивляет читателя, но это трюк.

В книге рабочие показаны почти исключительно квасными патриотами, но это не так – значительная часть их не верит никому. Ни государю, ни России, ни пропаганде, ни предназначению, ни всевозможным байкам. Не большинство, но многие на дух не переносят рисуемый образ действительности и вся Россия для них, скорее, как тот самый завод. Висящий на шее, допотопный, тянущий соки в бессмысленном тщании, но в чем-то свой, дающий право найти свой уголок и быть «собой». Таким, каким тебя ожидают видеть. Кстати, одна из вещей, которые я понял на заводе: директора и начальство может послать только авторитетный рабочий и, порой, он делает это почти безнаказанно. Поэтому иерархия не так прямолинейна, как кажется.

Некоторые мелочи. Это клюква, что русские рабочие пьют водку исключительно по полстакана и выпивают по полтора литра на лицо в обычной пьянке. Неправда, что готовы драться друг с другом через день. Но есть и много очень точно описанных моментов.

В сухом остатке – книга хорошая. Несмотря на недостатки, прочесть следуют. Правда, если вы не переносите мат – не берите. Около четверти диалогов состоят только из него.