Ложится мгла на старые ступени

Когда-нибудь все поймут, что надо оставить всё и спасать главное: воздух, воду, землю

Когда она сталкивалась с подобной возмутительной мелочью, ее покидала вся ее воспитанность.

Над Озером нависали отвесные скалы; на одной, за которой в глубине леса был санаторий, кто-то ухитрился написать белой масляной краской: «Спасибо мужьям, отправляющим сюда жён!» Чтобы сделать такую длинную надпись на середине пятидесятиметровой стены с отрицательным уклоном, надо было испытывать чувство исключительной благодарности.

- Я же предупреждал, - говорил дед. - Для ребенка столько сидеть - противоестественно. Что, храпесидии устали?
Храпесидиями в семинарии назывались ягодицы. Было для этого еще одно слово, даже лучше первого: афедрон.

Когда мне начинает казаться, что эта власть уже ничем не сможет нас удивить, она всякий раз подбрасывает такое, что в нормальную голову не придет никогда.

Вода у берега, на мелководье, теплая, хорошая, называлась керенская, на середине, в омуте, холодная — колхозная. Что такое керенская, никто не знал, но почему колхозная — мы понимали очень хорошо.

- Умирать за эту власть? С какой стати?

• При чем тут власть! - горячился отец. - За страну, за Россию!
• Пусть эта страна сначала выпустит своих узников. Да заодно отправит воевать столько же мордоворотов, которые их охраняют.

И тут отец сделал, как говорила мама, второй умный шаг в своей жизни (первый, понятно, был — женитьба на ней) — уехал из Москвы

Сейчас модно писать, как молодежь, интеллигенцию принуждали бесплатно работать в колхозах, на овощебазах. Меня никто не принуждал. Я воспринимал это как праздник. Разве можно сравнивать: сидеть на обязательной лекции по истории КПСС, на нудном заседании отдела - или копать, копать? Там была ложь, а это была правда.

У того же виленского вице-губернатора к устрицам подавали шабли. Страшная ошибка! Устрицы запивают только шампанским, в меру охлажденным. В меру! Сейчас почему-то думают, что оно должно быть ледяным. Это вторая страшная ошибка!

Система построена на мифе. А миф требует единичности.

Неравенство не возникло,  оно существовало изначально. Равны все только перед Богом. Меж собою все были различны всегда.

Знание, кроме прикладного, существует не для чего, а для самого себя.

С утра выпил – весь день свободен.

От дяди же Антон в первый раз услышал, что маршала Жукова солдаты не то чтоб не любили, но говорили: «Приехал. Теперь живым навряд останешься». Потом Кувычко-средний рассказал: когда требовался проход в минных полях для танков, Жуков приказывал по полю пустить пехоту; проход образовывался, техника оставалась в целости.

«Православное духовное веселие не в смехе, — ласково сказал он, — но в житие с улыбкою».

И тут отец сделал, как говорила мама, второй умный шаг в своей жизни (первый, понятно, был - женитьба на ней) - уехал из Москвы. Тогда говорили: НКВД найдет везде. Отец понял: не найдет. Не будут искать. Не смогут - слишком много дел в столице. И - исчез из поля зрения.

В спорах он следовал совету Гройдо: старайтесь отыскать в своей душе аргументы – а они есть всегда – в пользу вашего оппонента.

Пить он приучил и свою кошку, которой с котёночного возраста подливал водку в молоко и которая считала, что таков естественный вкус продукта, и в чистом виде потреблять его отказывалась; Кажека говорил, что после любимого молочного коктейля она становится особенно ласковой и включает другой мурчалочный моторчик — с более приятным, бархатным звуком.