Никогда не пытайтесь понять школьника. Они это ненавидят. Они любят быть трагически непонятыми,
предаваться жалости к самим себе, купаться в собственных чувствах…

існують речі значно гірші за смерть...

Ось чому нас мали б тут навчати, — подумав він, перевертаючись на бік, — що там в голові у дівчат... це дало б значно більше користі, ніж віщування...

- Те, що ти маєш емоції на рівні чайної ложки, ще не означає, що ми всі такі.

Так і мало бути, бо без прогресу настає застій і занепад. Але знову ж таки, не варто заохочувати прогрес заради прогресу, бо наші випробувані й перевірені традиції не терплять поспіху й недбалості. Отож необхідно зберігати рівновагу між старим і новим, між сталістю і змінами, між традиціями і новаціями...

Так, розмір — це ще не ознака могутності

- Чжоу теперь все время плачет: и за едой, и в туалете, повсюду.

• Надо думать, поцелуи ее немного развеселят.
• Рон, ты самое бесчувственное животное, с каким я имела несчастье познакомиться.
• Это что же такое? Кем надо быть, чтобы плакать, когда тебя целуют?

Меньше будешь знать - меньше вранья услышишь.

Ничто не ранит так сильно, как мысли.

Равнодушие и пренебрежение порою пагубнее откровенной неприязни...

- Но это же правда! - воскликнула Джинни. - И ты ни на кого не смотришь!

• Это вы на меня не смотрите! - огрызнулся Гарри.
• Видимо, вы смотрите друг на друга по очереди и никак не попадете в такт, - предположила Гермиона. Уголки ее губ дрогнули.

Гарри и Рон помолчали в некотором оцепенении, затем Рон сказал:

• Один человек не может столько всего чувствовать, он взорвется.
• Если у тебя полторы эмоции, это еще не значит, что и у остальных тоже, - съязвила Гермиона и снова взялась за перо.

Беседы с собственной головой - первый признак безумия, - ехидно констатировал голос с пустого холста на стене.

Миссис Уизли взвизгнула совсем как Гермиона.

• Не может быть! Не может быть! О, Рон, как это замечательно! Староста! Как все в семье!
• А мы с Фредом кто? Соседские дети? - возмутился Джордж, но мать, оттолкнув его, бросилась на шею младшему сыну.

- Но вы то рассказываете, что он вернулся? - Гарри обвел взглядом мистера Уизли, Сириуса, Билла, Мундугнуса, Люпина и Бомс. - Говорите людям?
В ответ все безрадостно улыбнулись.

• Лично я известен широкой публике как маньяк-убийца, виновный в массовой резне, и за мою голову назначено вознаграждение в десять тысяч галлеонов. Мне как-то не с руки расхаживать по улицам с листовками, - нервно проговорил Сириус.

Совет не глупить от человека, который двенадцать лет отсидел в колдовской тюрьме Азкабан, бежал, предпринял попытку совершить то убийство, за которое, собственно, и был осужден, а затем отправился в бега вместе с краденным гиппогрифом, - мягко говоря, бесит.

- Кажется, прошлой ночью мне приснилось, что я играю в квиддич, - сказал Рон, наморщив лицо в попытке вспомнить получше. - Ну, и что, по-твоему, это значит?

• Может быть, то, что тебя сожрет какая-нибудь гигантская зефирина, - предложил Гарри, листая "Оракул" без всякого интереса.

Конечно, нас, Ясновидящих, всегда боялись, всегда травили... такова, увы, наша доля.

- На твоем месте я бы этой дорогой не шел. Пивз решил подшутить над первым, кто пройдет мимо бюста Парацельса по коридору.

• Шутка в том, что Парацельс упадет ему на голову?
• Как ни смешно, да.