Судьба человека. Рассказы

Этот рассказ запал мне в душу ещё со школьных времен. Что говорит о многом.

В первую очередь о том, что Шолохов может достучаться до любого человека, до самых сокровенных мыслей и чувств, которые спрятаны глубоко внутри. И не важно, сколько тебе лет.

Порой мне кажется, что я становлюсь чёрствой и больше не в состоянии кому - то сопереживать, но достаточно мне открыть первые страницы "Судьбы человека" и уже чувствую, как на сотни частей раскалывается айсберг внутри меня, и все вокруг охватывает пламя нестерпимой боли, которую моя же душа пытается изо всех сил потушить слезами.

Не могу читать этот рассказ и не плакать. Не могу. Сколько в нем человечного, сколько боли, сколько любви и невосполнимых потерь...

Каждый раз для меня это машина времени, которая отбрасывает в 40-ые, 50-ые годы 20 века. Сначала перед глазами мелькают страницы, а потом я их уже не вижу, передо мной разрываются бомбы, перевернутые машины с продовольствием,концлагерь, где над людьми издевались самыми низменными способами...

Мне кажется, я даже почувствовала вкус черного хлебушка с кусочком сала, которые фрицы кинули как подачку военнопленным.

Пронзительный рассказ!

А какой очаровательный авторский слог! Я то и дело останавливалась,чтобы перечитать сравнительно обороты, которые использовал автор.

Как военный человек мог быть таким чутким и внимательным к словам и обстоятельствам, которые его окружали? Мне казалось, что все военные - очень жёсткие люди, к "соплям" не склонные, но такое произведение не мог написать черствый человек.

Я прочитала эту историю 3 раза, и каждый раз остаюсь в восторге!

Мировая литература знает не так много произведений малой формы, которые по своей значимости были бы весомее больших романов.

Первым делом на ум приходят "Маленький принц" Сент-Экзюпери и "Старик и море" Хемингуэя, и вот эта повесть Шолохова "Судьба человека".

Это очень пронзительное повествование, своего рода реминисценция трагичной послевоенной песни на слова Михаила Исаковского "Враги сожгли родную хату".

На немногочисленных страницах повести Шолохов довольно скупо, но предельно точно, описывает жизненный путь вполне обычного обывателя. Вначале перед читателем предстает не очень умный и не очень симпатичный тип, проживающий жизнь просто потому, что она ему досталась. Целей больших у него нет, особого смысла тоже, ну, разве что с годами появилась ответственность за детей, поэтому пить перестал, а до этого злоупотреблял. Так бы и дожил до пенсии, чтобы забивать козла во дворе с другими ветеранами социалистического труда. И никто бы, ни сам Андрей Соколов, ни кто-нибудь другой, не узнали бы о том, какой мощный потенциал духовных сил в этом совершенно ничем не выдающемся человеке.

Невозможно представить на что по-настоящему способен человек, если на его долю не выпадут тяжкие испытания.

Андрей Соколов - это обобщающий тип простого русского мужика, которого застала война. Она вошла в его жизнь грубо и безапелляционно, швырнув в клокочущую стремнину вселенской мясорубки. За его судьбой стоит судьба всего русского народа, хотя, ведя речь о том времени, неправильно так говорить, нужно употреблять термин "советский народ", потому что в сердце каждого, кто вставал на пути врага, понятия "Россия" и "Советский Союз" были идентичны. И Советский Союз иногда мог сжаться до маленькой смоленской или орловской деревеньки, а Россия включала в себя и Кавказ, и Среднюю Азию, и любой уголок сражающейся общей Родины.

И судьба Соколова - это судьба всего советского народа с грязью окоп, с болью ранений и контузий, с адскими условиями немецкого плена.

Особенно хочется остановиться на эпизоде в концлагере, когда Соколову предложили выпить шнапсу. И эта фраза: "Я после первой не закусываю", и после второй, и маленький кусочек хлеба на занюх после третей. Это же настоящий дзэн от Шолохова, который дает самое глубокое понимание несгибаемости и упертости нашего народа.

А еще победные салюты и потери, потери, потери... Потери всех, кто был дорог и любим.

Андрей Соколов, как собирательный образ народа, не мог погибнуть, он должен был пройти всё до конца, он должен был вынести все испытания. Дантовский Ад - какая-то нелепая страшилка по сравнению с адом, выпавшем на долю простых Андреев Соколовых в ту чудовищную войну.

Но самое страшное ждало после - руины городов, руины семей, руины судеб. Вот тот самый надрыв: "куда теперь идти солдату, кому нести печаль свою?", вот те самые катящиеся "слезы несбывшихся надежд".

И все же Андрей Соколов понимал, что он должен жить, теперь он просто обязан жить. Он больше не обыватель, испытания и потери сделали его Человеком, и окончательным подтверждением завершения этого сложного процесса становления прозвучали не очень громкие слова, произнесенные срывающимся голосом: "Я - твой отец".

Это гимн жизни, мощный, потрясающий всё, гимн преодоления. Андрей Соколов будет жить, а его судьба... в ней нет ничего особенного, это судьба обычного человека, обычного советского человека, прошедшего войну и подарившего выжившим и родившимся после войны детям - нашим матерям и отцам, а, значит, и нам - мир и надежду. Спасибо, Андрей Соколов!

К моему стыду должна признаться, что "Судьбу человека" я в школе не читала. Как-то проскочила мимо. Не так давно скачала одноименный фильм, но решила не смотреть пока не прочитаю, что и свершилось. Потрясающе насколько емким может быть совсем небольшое произведение. 108 страниц reader-а в моем мобильном телефоне, а ведь это действительно судьба человека, судьба целого поколения, да еще и не одного.

И любовь, и смерть, и боль, и разлука, и теплота душевная без которой не жить ни одному даже самому изболевшемуся и закаленному бедами сердцу, и покой, и надежды на завтра, и тоска по вчера... Все это есть на этих страницах, все это - судьба поколения.

Андрей Соколов - тот самый человек, который звучит гордо - простой русский солдат, который прошел и испытал на себе ужасы войны, потерял на ней все, что у него было, все, что позволили сохранить ему двадцатые и тридцатые годы. Как измерить величину трагедии человека, который теряет последнего оставшегося в живых ребенка в последних боях, в День Победы, 9 мая 1945? В каких величинах посчитать, передать его боль? Думаю, что с такой задачей не справиться ни математике, ни статистике, а только одна лишь Литература способна на это.

Но Андрей Соколов продолжает жить, продолжает оставаться собой, не взирая на все беды, ради будущего, ради нового поколения Ванечек, у которых еще все впереди и которые не меньше героев битв и войн нуждаются в тепле и любви.

Вот еще один замечательный пример, насколько много можно сказать, не распыляясь на слова. Сорок мгновенных страниц, прочитанных за одно дыхание, и оставивших не меньше чувств, чем роман, подробно муслякающий каждый чих героя.

В том то и дело, что если про персонажа мало чего можно героического рассказать, то о нем приходится рассказывать долго, много, и с некоторой степенью занудства. Будь ты гением на уровне Толстого с Достоевским, но если читателя трудно зацепить за персонажа, его придется развивать на четырех сотнях страниц.

Совсем другое дело - человек, прошедший войну, ужасы плена, потерявший всю семью. Совсем другое дело рассказ про судьбу человека. Рассказ, который не смакует каждую подробность пребывания в лагере, не углубляется в военные подробности, но на основе нескольких фактов передает личную трагедию не менее убедительно, чем в глубоком романе.

Человек оказался героем, потому что выжил - не физически, а морально, - потому что не сломался, а нашел в себе силы жить, и нашел смысл жизни, и потеряв все, подарил родительскую любовь чужому пацану. И опять про это не так уж подробно, но очень глубоко трогает.

Шолохов рассказал судьбу человека. Полагаю, что про девять из десяти вернувшихся с войны можно было рассказать отдельную такую историю. В том поколении все были героями.

Люди. Если вы это не читали - прочтите! Не пожалеете! Я твердо знаю.

В нашей литературоцентричной культуре (по крайней мере, она была таковой еще совсем недавно) внешние обстоятельства порой играют более важную роль, чем текст произведения. Вся эта беготня с запрещенными и полузапрещенными книгами, поднятия на щит произведений вождей, возвеличивание одних писателей с последующим почти обязательным их оплевыванием – вот привычные черты нашего окололитературного процесса.

«Судьба человека» - яркий образчик книги, попавшей в эти жернова. В момент выхода (утро хрущёвской оттепели, 1957) она воспринималась как откровение, как новое слово, попытка переосмыслить, понять и найти место в нашей жизни тем, кто побывал в плену. Потом в нее стали плевать с криками «Лакировка!», «Заказуха!», «Ненатурально!»

Шолохов в целом очень многих раздражает. Он – вечный вызов тем, кто считает, что общество должно иметь элиту, которая одна понимает толк во всем стоящем и изящном. Отсюда все эти мучительные поиски «настоящего автора» Тихого Дона , столь же осмысленные, как и поиски подлинного автора произведений Шекспира. В Англии до сих пор многие «элитисты» отказываются признать, что лавочник может быть умнее и начитаннее дворян, у нас выскочкой считается "шибай". То, что Шолохов твердо и неукоснительно был красным, раздражает еще сильнее.

Скорее всего все эти хулители никогда не читали и сам «Тихий Дон», и последующие книги. Но они с затаенным удовольствием ниспровержения повторяют мантры о том, что Поднятая целина - хуже, что после первого успеха Шолохов ничего стоящего не написал. И так далее (часто еще встречается штамп «газетный язык»). Я не понимаю их. Для меня Шолохов – это «Судьба человека» и «Они сражались за Родину». Как настоящий великий мастер, он долго правил эти книги, Они сражались за Родину так и остался «главами из романа», но убавляет ли это хоть каплю прелести? Для меня добавляет, скорее. Ведь ты сознаешь, как человек работал и создавал что-то по-настоящему значимое.

Кто-то ищет в книгах правду или истину. Обычно в фабуле, и в этом и есть их ошибка. Книга действительно содержит много правды, но не в перипетиях сюжета. Любая книга – это отражение, отражение взглядов автора, политической обстановки в момент ее написания и публикации. Совершенно наивно изучать историю плена бойцов РККА по этому рассказу. А вот общественную дискуссию о их месте в послевоенной стране – надо. Рассказ заказной? Возможно. Это как-то делает его хуже? Очевидно, нет.

И в целом – как же глупо выглядят наши судорожные культурные процессы. Как с Горьким, которого заплевали почти совсем, даже убрав его профиль с «Литературной газеты» (а потом вернув), так и с Шолоховым. Все это похоже на аналогичные попытки немцев как-то встроить Брехта в стандартные схемы. От понимания его гениальности никак не отделаться, но ведь он марксист и почти сталинист, как быть с ним сейчас, как выхолостить его идейную составляющую и оставить некую чистую литературу? Очевидно, что это невозможно, как в Германии, так и у нас.

Но стоит отвлечься от внешнего фона, хоть о нем можно говорить еще очень долго. Лучше вслушаться в музыку самого рассказа. А здесь действительно есть музыка. Шолохов выстроил текст как дорожную встречу у переправы (чем сразу напомнил мне отличный рассказ Короленко Река играет ), где автор говорит на абсолютно стандартном литературном языке. А вот сам герой рассказа говорит на том живом, настоящем языке, что так врезается в память. Меня это умение переключать регистр поразило еще в школе, когда я читал и перечитывал знаменитый диалог Лопахина и Лисиченко в «Они сражались за Родину» (толчком к этому послужила какая-то репетиция школьной самодеятельности, где чтец великолепно разыгрывал этот диалог). И это и создает удивительную музыкальную составляющую книги.

При этом я не мог отделаться от образа, созданного Сергеев Бондарчуком в одноименном фильме (1959). Герой рассказа говорил его голосом, с его интонациями и тембром. Кажется, именно это называется гениальной актерской игрой. При этом это именно наш вариант – не утонченные вещи, а грубые, потные, злые, в ватниках, но сделанные гениально.

P.S. Издание «Речи» снабжено иллюстрациями Кукрыниксов. Они очень экспрессивны и уместны, они действительно вплетены в ткань рассказа.

Иллюстрация Кукрыниксов
P.P.S. Не могу не вспомнить о потрясающем по прозрачности и насыщенности фильме Сергея Герасимова "Люди и звери" (1962), демонстрирующем следующую степень психологического принятия пленных в советском обществе. Если герой "Судьбы человека" пусть и попал в плен в сознании, но сумел сбежать к своим в 1944, то герой ленты Герасимова после плена остался там, помотался по свету и вернулся уже сильно после. Его адаптация была куда сложнее.

В России это слишком известное произведение, давно включённое в школьную программу. В этом смысле оно является хрестоматийным, не нуждается в пересказе сюжета. Знакомство с ним стало широким также благодаря известному советскому фильму Сергея Бондарчука, где тот талантливо сыграл главную роль. Собственно, саму книгу я прочёл не более двух раз, но множество раз пересмотрел этот фильм.

На мой взгляд, это одно из лучших художественных произведений о Великой Отечественной войне. Оно сосредоточенно на судьбе солдата Красной Армии, попавшего в плен, выжившего в нём и сумевшего сбежать, вновь встав в ряды РККА.

Книга написана талантливо с художественной точки зрения через несколько лет после войны. Посвящена она была тогда достаточно животрепещущей теме, связанной с неоднозначным отношением в советском обществе к служившим во время войны в Красной Армии, попавшим во время войны в плен. Пока война продолжалась в СССР пропагандировалась позиция, что в плен попадают в основном две категории людей. Или откровенные предатели, желавшие сотрудничать с врагом, или откровенные трусы. Понятно, что такие тоже были. Но скорее всего не большинство из миллионов советских пленных. Как известно, особенно в начале войны руководство РККА и политическое руководство страны совершило ряд крупных стратегических просчётов, в результате чего войска противника смогли организовать крупнейшие за всю мировую историю военные котлы, когда в окружении оказывались многие сотни тысяч бойцов и командиров РККА. Чисто с политической точки зрения брать публично ответственность за подобные провалы как во время войны, так и позже было бы для власти самоубийственно. Поэтому крайними становились на уровне пропаганды сами окруженцы, что было в конечном счете, как минимум несправедливо по отношению ко многим из них.

Отсюда и распространённая, но по своему оправданная практика фильтрации выходивших из окружения к линии фронта, в том числе для того, чтобы противостоять вражескому шпионажу и диверсиям. Но часто на этих бывших окруженцах оставалось и во время и после войны своеобразное пятно на их репутации и биографии, которое можно было порой искупить только реальными подвигами, "кровью".

Во многом произведение Шолохова было направленно на идеологическую и культурную реабилитацию таких людей в послевоенном советском обществе. С чем Шолохов успешно справился.

Хотя в этом помогли ему, конечно, и особенности проработанного им сюжета, согласно которому, главный герой, Соколов попадает в плен, получив контузию. Возвращение из плена вообще обставленно писателем удивительным образом, когда Соколов умудряется вывезти за линию фронта немецкого военного начальника с важным пакетом секретных документов. Этот уникальный кейс отбил всякие основания и охоту у начальства проверять на фильтрации Соколова. Так писатель избежал с помощью этого фрагмента созданного им художественного сюжета такой непривлекательной страницы военной действительности как описание фильтрационных мероприятий окруженцев.

Несмотря на все эти "художественные хитрости" автора, продолжаю любить и уважать саму книгу. В ней, конечно, выведена трагедия, что несмотря на все перипетии судьбы героя, в итоге он сам спасается и выживает, но теряет всю свою семью. В конце книги Соколов находит безпризоринка, которого усыновляет и который для него становится своеобразным лучиком надежды, кому можно еще отдать с пользой остаток своих здоровья и сил, хотя его здоровье уже почти пожилого человека много пережившего в жизни сильно подорвано многочисленными испытаниями, выпавшими на его долю. И наверное надолго его уже не хватит.

Если у вас на книжной полке пылятся книги на модные нынче темы "Построения себя как личности" на разные лады - выкиньте их все на помойку и купите «Судьбу человека».
Он пережил все: войну, плен, потерю самых родных людей. Но вместо того, чтобы обвинять судьбу за все, что ему пришлось вытерпеть – он отдает. Отдает свое тепло, свою любовь и заботу тому, кто так в этом нуждается! Может быть вместо постижения науки успеха за сколько-нибудь дней или скачка по карьерной лестнице за сколько-нибудь прыжков стоит найти человека, который в тебе нуждается?
Не хочу много писать об этой книге. Она удивительна!

Спешите жить!

С Шолоховым у меня сложные отношения... Его донская тема мне очень близка, от этого тяжело воспринимается. Не могу читать спокойно. Плачу, переживаю, теряю душевное равновесие.
Тем не менее, иногда приходится погружаться в эти тёмные глубины...

Практика в университете. Школа из Иркутской области высылает уроки, которые нужно проводить, среди них нахожу "урок литературы: М.А. Шолохов. «Донские рассказы» «Родинка». Тематика, проблематика, сюжет, система персонажей, гуманистический пафос произведения". Вот так я и решила прочитать этот рассказ.

Всего 9 страниц, а какое напряжение, какая драма! Вроде и не так чтобы совсем неожиданно. Приём узнавания известен ещё со времён Гомера, если не раньше. Проблема отцов и детей тоже не так чтобы открытие начала 20 века. А вот поди ж ты! Всё вместе складывается в такую жестокую картину, что хочется плакать. А какой конец! Выстрел прямой наводкой в голову читателя. Вспоминается многое, например Иван Бунин - Кавказ .

Революция, которая разделила семьи, поссорила родных людей — тоже популярный в то время мотив, но как актуален до сих пор... В общем, рассказ — концентрат и квинтэссенция авторской мысли. Полезно перечитывать "школьную" классику во взрослом возрасте. Воспринимается уже под другим углом, острее и беспощаднее.

Солженицынский "Архипелаг ГУЛАГ"

В нашей критике установлено писать, что Шолохов в своём бессмертном рассказе «Судьба человека» высказал «горькую правду» об «этой стороне нашей жизни», «открыл» проблему. Мы вынуждены отозваться, что в этом вообще очень слабом рассказе, где бледны и неубедительны военные страницы (автор видимо не знает последней войны), где стандартно–лубочно до анекдота описание немцев (и только жена героя удалась, но она— чистая христианка из Достоевского), — в этом рассказе о судьбе военнопленного истинная проблема плена скрыта или искажена:

1. Избран самый некриминальный случай плена — без памяти, чтобы сделать его «бесспорным», обойти всю остроту проблемы. (А если сдался в памяти, как было с большинством, — что и как тогда?)

2. Главная проблема плена представлена не в том, что родина нас покинула, отреклась, прокляла (об этом у Шолохова вообще ни слова), и именно это создаёт безвыходность, — а в том, что там среди нас выявляются предатели. (Но уж если это главное, то покопайся и объясни, откуда они через четверть столетия после революции, поддержанной всем народом?)

3. Сочинён фантастически–детективный побег из плена с кучей натяжек, чтобы не возникла обязательная, неуклонная процедура приёма пришедшего из плена: СМЕРШ — Проверочно–Фильтрационный лагерь. Соколова не только не сажают за колючку, как велит инструкция, но — анекдот! — он ещё получает от полковника месяц отпуска (то есть свободу выполнять «задание» фашистской разведки? Так загремит туда же и полковник!).

Побег к западным партизанам, к силам Сопротивления, только оттягивал твою полновесную расплату с Трибуналом, но он же делал тебя ещё более опасным: живя вольно среди европейских людей, ты мог набраться очень вредного духа. А если ты не побоялся бежать и потом сражаться, — ты решительный человек, ты вдвойне опасен на родине.

Выжить в лагере за счёт своих соотечественников и товарищей? Стать внутрилагерным полицаем, комендантом, помощником немцев и смерти? Сталинский закон не карал за это строже, чем за участие в силах Сопротивления, — та же статья, тот же срок (и можно догадаться почему: такой человек менее опасен!). Но внутренний закон, заложенный в нас необъяснимо, запрещал этот путь всем, кроме мрази.

За вычетом этих четырёх углов, непосильных или неприемлемых, оставался пятый: ждать вербовщиков, ждать, куда позовут.

Следует учитывать как время, так и свойства характера самого Солженицына, далекого от критического мышления. Кроме того, показана только идеологическая сторона - военнопленный работает шофером у майора-нужного языка, заведомая бредятина, проще поверить в Снежную Королеву. Немцы, как и было принято при совке, показаны полными идиотами. А идиоты в основном те, кто верит в подобную чепуху. Реальнейшая грусть в том, что рецензии все как под копирку писаны. Слащаво-застилающаяглаза-псевдопатриотическая тема.

По поводу того, что терявший популярность Шолохов был вызван Хрущевым и получил задание накатать лживую агитку - за достоверность этой информации не поручусь, но все желающие могут сравнить более ранний рассказ Шолохова "Наука ненависти" с "Судьбой человека" и найти много общего даже в мелочах.

Михаил Шолохов в своем рассказе "Судьба человека" показывает силу человеческого духа. Больше всего мне запомнился момент психологического противостояния лагерфюрера Мюллера и Андрея Соколова, когда последний отказался пить за победу немецкого оружия и выпил три рюмки за свою гибель, не закусывая. Этим он показал, что у него есть воля, что он не животное и не будет набрасываться на подачки, хоть и умирает от голода. Мюллер оценил мужество и достоинство Соколова, потому не стал его расстреливать и даже наградил булкой хлеба с салом. Сильный эпизод. Еще больше меня восхитило то, что герой не съел этот хлеб в одиночку, а разделил на всех. Восхищает.