И все же конец был прекрасен, и сделали его таким девушки в белом. Я открыл дверь своей комнаты, которая темнела холодной синевой, словно грот. Распахнул окно, и тут они потянулись к чуду и, светлые, окунулись в лунную ночь, которая объяла холодом их разгоряченные от хохота щеки. И вот они здесь, такие трогательные в созерцании. Наполовину осознающая, т. е. художник, наполовину бессознательная, т. е. девушка. Сначала ее охватывает настроение, тональность этой туманной ночи с почти полной луной над тремя тополями, этот цвет тускло мерцающего серебра делает ее беззащитной и теснит ее в девичье бытие, темное, полное томительной тоски... Потом берет верх художник, и смотрит, смотрит, и когда в этом пристальном всматривании он проникает достаточно глубоко, они снова оказываются на границе своего собственного существа и чуда и снова тихо соскальзывают в глубину девичьей жизни. Потому-то они всегда и вглядываются долго в пейзаж... Так они стояли у моего окна, и все те, кого еще недавно, искаженных судорогой веселья, я с неохотой пустил бы в свою комнату, внесли теперь сюда тайну своей жизни, и я был благодарен им за красоту, которая так запросто окружила белым мое большое окно...
Ваша оценка
