Цитаты из книги Конец утопии

...Фурье был единственным, кому удалось чётко установить качественное различие между свободным и несвободным обществом. 

Здесь понятие «эстетическое» берётся в его первоначальном смысле, то есть как форма отзывчивости и как форма конкретного мира человеческой жизни. При таком понимании «эстетического» намечается сближение технологии и искусства, работы и игры. 

Когда я говорю о технической реорганизации, я опять-таки говорю о наиболее развитых капиталистических странах, где такая реструктуризация означала бы освобождение от ужасов капиталистической индустриализации и коммерциализации, полное переустройство городов и восстановление природы. 

Став производительной силой общества, эти новые жизненные потребности сделали бы возможной полную техническую реорганизацию конкретного мира человеческой жизни, и я полагаю, что новые человеческие отношения, новые отношения между людьми были бы возможны только в таком реорганизованном мире. 

Мы уже знаем, что кибернетика и компьютеры могут способствовать установлению всестороннего контроля над человеческим существованием.

Но для того, чтобы такие технические возможности не стали возможностями подавления, чтобы они смогли выполнить свою освобождающую функцию, они должны подкрепляться и направляться потребностями, ведущими к освобождению и удовлетворению.

В сочетании с ликвидацией бедности эта тенденция означала бы превращение игры с потенциальными возможностями человека и природы в содержание общественного труда. Творческая фантазия стала бы конкретно структурированной производительной силой, свободно описывающей возможности свободного человеческого существования, исходя из соответствующего уровня развития материальных производительных сил.

В «Экономических рукописях 1857-1859 годов» Маркс показал, что полная автоматизация общественно необходимого труда несовместима с сохранением капитализма. 

Если капитализму не удастся воспользоваться этими новыми возможностями производительных сил и их организации, производительность труда упадёт ниже уровня, требуемого нормой прибыли. И если капитализм, приняв во внимание это требование, всё же продолжит автоматизацию, он столкнётся с собственным внутренним пределом: источники прибавочной стоимости, необходимой для поддержания обмена в обществе, будут исчерпаны.

...развитие достигло такого уровня, при котором оно действительно нуждается в новых жизненных потребностях для раскрытия своих потенциальных возможностей.

Все человеческие потребности, включая сексуальность, лежат за пределами животного мира. Они определяются историей и изменяются в ходе её развития.

Подразумевается, что эти исторические возможности должны пониматься в формах, означающих разрыв, а не преемственность с предшествующей историей, её отрицание, а не её положительное продолжение, расхождение, а не развитие. Они означают освобождение измерения человеческого существования этой стороны материального базиса, преобразование потребностей.

Даже в буржуазной экономической науке едва ли найдётся серьёзный учёный или исследователь, который стал бы отрицать, что в техническом отношении голод и нужду можно ликвидировать при наличии уже существующих производительных сил и что происходящее сегодня объясняется глобальной политикой репрессивного общества. 

Наличествуют все материальные и интеллектуальные силы, которые могут быть использованы при создании свободного общества, а то, что они не используются для достижения этой цели, объясняется тотальной мобилизацией существующего общества против собственного потенциала освобождения.

...в наиболее развитых в техническом отношении капиталистических странах невозможно выделить революционного класса.

Согласно традиционному представлению об утопии, невозможность осуществления проекта нового общества имеет место тогда, когда преобразованиям препятствуют субъективные и объективные факторы данной общественной обстановки - так называемая незрелость социальной ситуации. 

...новые возможности человеческого общества и окружающей его среды нельзя больше считать ни продолжениями старого, ни даже существующими с ними в одном и том же историческом континууме. Скорее, они предполагают разрыв с историческим континуумом; они предполагают существование качественного различия между свободным обществом и по-прежнему несвободными обществами – различия, которое, по словам Маркса, делает всю предшествующую историю лишь предысторией человечества.