Цитаты из книги Девчата. Рассказы

А красивый человек, я так считаю, должен быть добрый-предобрый: чего ему злиться, раз он уже красивый?.. Правда, Надя?

- Поэтесса! Пушкин в томате!

- Возьми мою брошку. <...> Пусть хоть брошка моя на свидании побывает!

- Всё-таки сволочи мы... - подумала вслух Анфиса. - Скучно живем, - оправдался Илья.- Раньше я думал: главное - хорошо работать, а всё остальное приложиться. Черта лысого! Вот и портреты с меня малюют, а что толку?.. Вроде не весь занятой, понимаешь? - Каково мне это слышать? - деланно закручинилась Анфиса и посоветовала Илье: - А ты запишись в струнный оркестр, чем не занятие? Помирать - так с музыкой!

Раньше Тося была почему-то уверена, что, как только ей объяснятся в любви, вся жизнь ее сразу переменится. А сейчас она увидела, что все в общем-то осталось по-прежнему: с равнодушным железным грохотом катились колеса под полом платформы, по сторонам дороги в густеющих сумерках мелькали темные ели и серые расплывчатые березы. И даже собственный Тосин палец, порезанный сегодня на кухне и завязанный тряпочкой, все так же, как и до признания Ильи, мерз в рукавице.

...по молодости лет Тося считала, что все самое заманчивое в жизни происходит где-то в другом месте - там, где ее нет.

— И где она такой пахучий одеколон достаёт? — удивилась Тося и украдкой от подруг подушилась запретным одеколоном. — Тося! — окликнула её Вера. — Чужой всегда лучше пахнет! — убеждённо сказала Тося.

— И зачем только говорят, что у нас все равны? — Равны, но не одинаковы, — ответила Вера. Тося растерянно поморгала, удивляясь по простоте душевной тому, сколько люди навыдумывали сходных и в то же время чем-то отличных друг от друга слов, за которые можно прятаться.

Да я когда полюблю, руками взмахну и полечу по воздуху!

Умора с тобой, лешак тебя возьми.

Надя по-мужски крякала при каждом ударе, и Тося, присмотревшись к ней, тоже начала крякать.

— На таких, как я, Илюша, не женятся, — твердо, как о давно решенном деле, сказала Анфиса. — Время провести — еще куда ни шло, а для женитьбы другие есть, морально устойчивые…

— И как ты не поймешь: мало одной красоты для настоящего счастья!

Она издали окликнула: — Эй, как тебя, пить будешь? — Это кто там пищит? — удивился Илья.

Стыдясь заношенных скучно-зеленых спецовок, сбились в кучу сосны и ели, а редкие лиственные деревья красовались среди них недолгими именинниками. В ярких дорогих нарядах щеголяли сквозные березы. Зазывно алели разбогатевшие к зиме печальницы осинки. Будто опаленный пламенем, горел на солнце богато разукрашенный одинокий клен – любимчик осени.

По всему видать, они оба знали о жизни что-то такое, о чем Тося еще и понятия не имела. Она вдруг как-то разом догадалась, что Илью с Анфисой связывает большее, чем простая дружба. Они были похожи сейчас на мужа с женой, встретившихся после размолвки, еще не успевших окончательно примириться, но уже протянувших друг другу руки.

— А мой взял моду: каждую ночь снится! Вот только вчера у него выходной был, а сегодня опять приснился: будто плывем мы на пароходе... Зима кругом а ему пароходы подавай, вот ирод! Я уж и подушку второй месяц не переворачиваю, а он все снится и снится... Никакого самолюбия у человека!

Присматривая за Тосей, любопытная Катя свесилась с верхотуры. И Вера на соседней площадке не спускала глаз со своей подопечной.

– Да не съем я ее! – с досадой крикнул Илья. Голова Кати отпрянула. – Ох и много же у тебя опекунов!

Тося поддержала Илью:

– Делать им нечего… Будто я маленькая!