Слишком поздно

Однажды мы с ней оказались в обувном магазине.
— Просто ботинки или какие-нибудь особенные? — спросила она.
— Лыжные ботинки, — ответил я с гордостью. — Сегодня великий день.
— А я как раз вчера такие купила.
— Зачем?
— Кататься на лыжах.
— Где? На Хемпстед-Хит?
— В Швейцарии.
— Так и я туда еду!
— Ну, я думаю, мы оба там поместимся. Я еду в местечко под названием Дьяблере.
— Черт возьми, я тоже!
— Как тесен…
— Не произносите этого! Остановитесь в «Гранд-отеле»?
— Да. Так весело! У меня оранжевые брюки.
— А у меня будет красная гвоздика в петлице. Мы обязательно друг друга узнаем. Какая вы, когда вокруг полно других людей?
— Неотразимая.
— Я тоже. Надеюсь, мы друг другу понравимся.
И мы понравились. Когда «вокруг полно других людей», все внезапно меняется. Я сделал предложение в одиннадцать часов утра, в буран. Это было необходимо, потому что в тот день Дафна возвращалась в Лондон, а в Лондоне тоже есть другие люди, от которых, как стало совершенно ясно, я должен ее спасти.

Через неделю Дафна спросила:
— Как продвигается рассказ?
— Тысяч пять слов набралось.
— А какой длины обычно бывают рассказы?
— Около пяти тысяч.
— Так ты практически закончил?
— По правде говоря, я еще толком и не приступил. Сюжет пока даже не виден. Когда-нибудь дойдем и до него.
— А если нет?
— Тогда окажется, что я написал роман.
— Разве так пишут романы?
— Не спрашивай! Я понятия не имею, как пишут романы. Я просто рассказываю о двух людях и получаю массу удовольствия. Наверное, к концу года что-нибудь станет ясно.

К концу года стало совершенно ясно, что у меня получается роман под названием «Двое».

На днях я поймал себя на том, что говорю в компании: мол, косметические излишества нынешнего века окончательно доказывают, что женщины украшают себя не для мужчин, а друг для друга, — и в подтверждение этого я уверял, что все мои знакомые мужчины без исключения предпочитают чистое женское личико раскрашенному. А потом вдруг сообразил, что мужчины, о которых идет речь, — сплошь мои друзья и сверстники, а современные молодые люди, возможно, со мной не согласятся. Очень может быть, в их глазах кроваво-красные ногти, в том числе и на ногах, действительно красивы. И все-таки они, эти молодые люди, должны признать, что такой вид красоты достается легче, и потому старшее поколение вправе считать их нетребовательными. Точно так же мы по-прежнему считаем нетребовательным общество, где мурлыкание сходит за пение.

— Ты понимаешь, что кроме этих трех сотен денег больше не будет? А учителем тогда уже не стать, поздно. Тебе придется идти банковским клерком.
Почему-то нас всегда этим пугали. Другим детям говорят: не будешь стараться в избранной профессии, придется пойти в армию, или эмигрировать, или даже подметать улицы, а нам с детства внушали, что именно в банках оседают отбросы человечества. Какие качества требуются банковскому клерку, кроме того, чтобы жестоко разочаровать своих отца с матушкой, мы так и не выяснили.