Keep the Aspidistra Flying

Полутемную гостиную сплошь заполняли пары облезлых престарелых джентльменов, обсуждавших симптомы своих болезней. Неторопливые беседы пещерных сталактитов со сталагмитами.

... хотелось в душе не помощи, а лишь спрятаться, уползти куда-то, утонуть.

Ну почему начало и конец у человека физически столь безобразны?

Какие тебе друзья, какое вообще общение, когда карман пуст?

Но если и придет кто-нибудь настоящий, как его разглядишь, затиснутого скопищем ерунды?

Деньги и культура! В такой стране, как Англия, «культурный мир» для бедняка не более доступен, чем Клуб кавалергардов.

Нищета вызывает ненависть, и тебя оскорбляют просто из удовольствия оскорбить безнаказанно.

– Ах, по идее замечательно! Но когда без работы, и есть служба, где его ждут, вправе ли он отказываться?
– Что ж, отбросив все прагматические соображения и стойко держась принципа, – да, вправе.
– Господи, принципы! Гордон, видно, забыл, что такие как мы не могут позволить себе принципы…

В книжных лавках отчетливо торжествует дарвинизм; жестокий естественный отбор предоставляет сочинениям ныне живущих место перед глазами, тогда как творения мёртвых, низвергнуты они либо вознесены, неуклонно вытесняются из поля зрения.

Разгоряченный Гордон шагал, упрямо повторяя: "Вот это жизнь? Это не жизнь! Трясина, тухлое болото с дохлыми головастиками! Так и вижу -- здесь все покойники, ходячие покойники".