Цитаты из книги Shining

В голове стучали жаркие, едкие слова, они просились наружу. Джек в отчаянии попытался подумать про Дэнни и Венди, которые зависят от него, про Дэнни и Венди, которые мирно сидят внизу у огня и трудятся над букварем для второго класса, полагая, что все о'кей. Если он потеряет работу, что тогда? Ехать в Калифорнию на их изношенном фольксвагене с плохо работающим бензонасосом, как семейка каких-нибудь стукнутых пыльным мешком оклахомцев? Он сказал себе: скорее я на коленях буду упрашивать Эла, чем допущу такое; но слова все равно упрямо пытались выплеснуться, и державшая раскаленные провода его ярости рука стала липкой.

Джек поморгал.

– Верно, снег пошёл.

Шел сильный снег. Главную улицу Сайдвиндера уже порядком занесло, разделительная полоса исчезла. Дэнни задрал голову к белому небу, разинув рот и высунув язык, чтобы поймать медленно падающие вниз белые жирные хлопья.

– Думаешь, началось? – спросила Венди.

Джек пожал плечами.

– Не знаю. Я надеялся на пару недель отсрочки. Может, так все-таки и выйдет.

(ИЗВИНИ, ЭЛ. ОТСРОЧЬТЕ, ВАША МИЛОСТЬ. СЖАЛЬТЕСЬ. ЕЩЕ ОДИН ШАНС. ЧЕСТНО, МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ…) Отсрочка, вот что.

Сколько раз, за сколько лет он – взрослый мужчина – просил сделать милость, дать еще один шанс? Джеку вдруг стало так тошно от себя самого, так гадко, что впору было громко застонать.

— Вам пришлось бы по душе, чтоб в путеводителе по "Оверлуку" было полно глянцевых снимков восхода в горах и сопроводительного сладенького текста. А еще – раздел об останавливающихся в отеле колоритных личностях; разумеется, за исключением таких по-настоящему колоритных субъектов, как Дженелли с друзьями, которых в отеле убивали и отрезали им при этом яйца — об этом потенциальным постояльцам знать не следует.

– Будь я не на девяносто пять, а на сто процентов уверен, что не потеряю работу, если выкину вас, – придушенно пролаял Уллман, – я сделал бы это сию же минуту, по телефону. Но поскольку у меня на пять процентов уверенности нет, как только вы повесите трубку… искренне надеюсь, ждать этого совсем недолго… я намерен позвонить мистеру Шокли.

– Дэнни в парке, – сказала она, – но не хочется, чтоб он слишком долго болтался на улице. Как думаешь, сколько тебе еще?

– Десять минут, – сказал он. Честно говоря, он уже напал на след последнего этапа захватывающей истории «Оверлука» – лет, прошедших между бандитской перестрелкой и переворотом, учиненным Стюартом Уллманом с компанией. Но ему по-прежнему хотелось скрыть это от Венди.

– Кстати, зачем тебе это? – спросила она. Выговорив это, она взъерошила Джеку волосы, но тон поддразнивал только наполовину.

Когда оставалось пройти всего десять шагов, латунный наконечник шланга огнетушителя вдруг скатился с плоского мотка, на котором покоился, (спал?) и упал на ковер с ровным глухим стуком. Где и остался лежать, нацелившись в Дэнни черным отверстием. Тот немедленно остановился, резко ссутулившись от неожиданного испуга. В ушах и висках громко застучала кровь. Во рту разом пересохло, появился кислый привкус. Руки сжались в кулаки. Но наконечник шланга просто лежал, мягко светясь латунью, плоские полотняные витки вели наверх, к выкрашенному в красный цвет щиту, привинченному к стене.

(Зачем ты здесь?) Если разобраться, бродил он вовсе не бесцельно. Он вспомнил сказку, которую ему один раз, напившись, прочел отец. Дело было давнее, но и сейчас эта сказка помнилась не мене ярко, чем когда папа ее только прочел. Мама устроила папе нагоняй и спросила: что это он делает, читая трехлетнему малышу такие ужасы? Сказка называлась «Синяя Борода». Это Дэнни тоже помнил отчетливо – ведь сперва он подумал, что папа сказал «Сын и Борода», но никаких сыновей в сказке не оказалось – там, кстати, вообще не было речи о детях. На самом-то деле сказка была про жену Синей Бороды, красивую леди с ржаными, как у мамы, волосами. После того, как Синяя Борода женился на ней, они поселились в огромном и странном замке, довольно похожем на «Оверлук». Каждый день Синяя Борода уходил на работу и каждый день наказывал своей хорошенькой женушке не заглядывать в одну определенную комнату, хотя ключ от нее висел на гвоздике – как внизу на стене конторы висел ключ-универсал. Любопытство насчет запертой комнаты стало все сильней и сильней одолевать жену Синей Бороды. Она попыталась заглянуть в замочную скважину – так Дэнни пытался посмотреть в глазок номера 217 – с тем же неудовлетворительным результатом. Там даже была картинка: жена встает на колени и пытается заглянуть под дверь, но щелка оказалась маловата. Дверь распахнулась настежь и…

Старая книжка сказок описывала то, что обнаружила леди, смакуя отвратительные подробности. Эта картинка отпечаталась в мозгу Дэнни, как ожог. В комнате оказались отрубленные головы семи прежних жен Синей Бороды – каждая на своем пьедестале, закатившиеся глаза сверкают белками, рты разинуты в безмолвном крике. Они чудом удерживались на шеях, перебитых взмахом обезглавливающего меча, вниз по пьедесталам стекала кровь…

Эдмондс резюмировал:

– Но положение дел изменилось. Вы знаете, что у детей шизоидальное поведение – вещь абсолютно обычная. Оно приемлемо, потому что мы, взрослые, все негласно сошлись на одном: дети сумасшедшие. У них есть невидимые друзья. Расстроившись, ребенок может пойти и сидеть в шкафу, удалившись от мира. Они считают талисманом определенное одеяло или плюшевого мишку, или чучело тигра. Сосут большой палец. Когда взрослый видит то, чего нет на самом деле, мы считаем его созревшим для психушки. Когда ребенок заявляет, что видел у себя в спальне тролля или вампира за окном, мы лишь улыбаемся, извиняя его. У нас имеется короткая фраза, оправдывающая весь диапазон феноменов у детей…

– Он это перерастет, – вставил Джек.

Эдмондс моргнул.

– Мои собственные слова, – согласился он. – Да. Можно догадаться, что Дэнни находился в отличной ситуации для развития полнокровного психоза. Несчастливая жизнь дома, сильно развитое воображение, невидимый друг, который для него столь реален, что чуть не стал реальным и для вас. Вместо того, чтобы перерасти свою детскую шизофрению, он с тем же успехом мог «врасти» в нее.

– Этот ящик я хорошо знаю, – добродушно сказал доктор Эдмондс. – Я и сам несколько раз побывал в нем, без шуток. ЭЭГраф, Дэнни, может очень много нам рассказать.

– Например?

– Например, страдаешь ли ты эпилепсией. Это небольшая трудность, когда…

– Ага, я знаю, что такое эпилепсия.

– Правда?

– Угу. В моем детском садике – там, в Вермонте – был один парень… когда я был маленьким, я ходил в садик… и она у него была. Ему не разрешали пользоваться мигалкой.

– А что это такое, Дэн? – Он развернул машину. По разграфленной бумаге пошли тонкие линии.

– Там всякие огоньки на ней… все разного цвета. Когда включите, они мигают, только не все, а вы должны сосчитать, сколько цветов; если нажмете правильную кнопку, мигалка может выключиться. Бренту нельзя было.

– Потому, что яркие вспышки иногда могут вызвать приступ эпилепсии.

Огнетушитель был несовременным; плоский шланг, раз десять обвивавший его, одним концом крепился к большому красному вентилю, а другой заканчивался латунным наконечником. Витки шланга удерживал красный металлический обруч на шарнире. В случае пожара можно одним сильным толчком откинуть такой обруч с дороги – и шланг ваш. Это Дэнни понимал, ему хорошо удавалось сообразить, как работают вещи. К тому времени, как Дэнни стукнуло два с половиной, он уже отпирал защитные дверки, которые отец сделал на верхней площадке лестницы в их стовингтонском доме. Он понял, как работает замок. Папа называл это сноровкой. У некоторых сноровка была, а у некоторых – нет.

– Нет, конечно, я не вижу никаких пятен, – сказал уязвленный Уллман. – Все ковры мыли с шампунем всего два дня назад.

Венди и сама бросила взгляд на дорожку в холле. Симпатичная, но, если настанет день, когда у нее будет собственный дом, такую она определенно не выберет. На темно-голубом фоне сплеталось что-то вроде сюрреалистических джунглей, там было множество лиан, дикого винограда и усеянных экзотическими птицами деревьев. Трудно было сказать, что это за птицы, потому что весь узор был совершенно черным и виднелись лишь силуэты.

На четвертом этаже Уллман остановил глухо стукнувший лифт, распахнул створки внутренней дверцы и открыл наружную. До этажа оставалось еще дюймов шесть. Дэнни широко раскрытыми глазами смотрел, насколько ниже пол лифта пола четвертого этажа, будто только-только уразумел, что вселенная устроена не так разумно, как ему говорили. Уллман откашлялся, немного поднял кабину и остановил ее, при этом она содрогнулась (два дюйма они все-таки не доехали), и все выбрались наружу. Стоило кабине освободиться от их веса, как она поднялась почти вровень с этажом, но, по мнению Венди, уверенности это не прибавляло. Безопасно в лифте или нет, но она решила пользоваться лестницей, если нужно будет спуститься или подняться наверх. И ни при каких условиях она не позволит забраться в эту хрупкую штуковину всем троим вместе.

– На что смотрим, док? – весело спросил Джек. – Пятна нашел, да?