Цитаты из книги Дожить до рассвета

...бросишь палку в собаку, попадешь в фашиста.

Разумеется, чтобы выжить, надобно было победить, но победить можно было, лишь выжив, — в такое чёртово колесо ввергла людей война.

— Садись, Пивоварчик, отдохнём. Тебя как звать?
— Пётр.
— Петька значит. А меня Игорь.

— Нет, старшина. Поведёте остальных. Со мной пойдёт... Пивоваров.
— Так, Пивоваров?
— Ну.
— Ну и лады.

— Так, Пивоварчик, за мной!
— Я?

— А почему вы думаете, что Дюбин хуже вас?
— А вот я здесь, а его нема.
Действительно, логика рассуждений была почти убийственной, возразить ему было трудно.

— Ну как, Пивоварчик, вздремнул?
— Да так, кимарнул немного.
— Что ж ты сдал было, а?
— Притомился, товарищ лейтенант.
— А я-то думал, ты крепачок. А ты во какой...
— Подбился я.

И пусть простят его Родина, люди - не его вина, что не выпало ему лучшей доли и не обошло его то самое страшное на войне, после которого ничего уже не бывает.

Далее начинался особый счёт его командирской чести, почти личный его поединок с немецкой уловкой, и бойцы к этому поединку не имели отношения.

Как быто не было, светлая тебе память, боец Шелудяк, посланый на верную гибель, хотя в тот момент с какой-то подспудной завистью лейтинант думал, что - в жизнь...

Жить через погибель врага - другого выхода на войне, видимо, не было.

Но для этого надо было дожить до рассвета.

Як усё зблытана, перакручана, перамешана на гэтым свеце! Невядома толькі, хто перамяшаў тое, інакш як бы атрымалася вось гэта – у палоне, на парозе смерці, з чужой нязнанай дзяўчынай, чалавекам другога свету? [.....] А ён, таксама не мякіш сярод іх, не баязлівец і не слабак, вось не ўстаяў, пакахаў гэтае маленькае альпійскае дзіва, якое гэтак нечакана аказалася самым значным і дарагім з усяго, што сустракалася яму ў жыцці.

Ні ўдзень, ні ўначы, ні ўранку не было так самотна, так няўтульна-трывожна і сумна, як у часе змяркання. З усёй вастрынёй ён адчуў гэта ў гады вайны ды яшчэ ў палоне, на чужой зямлі – у бядзе, голадзе і сцюжы. У такі час асабліва востра дапякалі адзінота, бездапаможнасць, залежнасць ад бязлітаснае варожае сілы. I асабліва нясцерпна хацелася міру, дабра і роднае, блізкае душы побач.

Погибать он не хотел, пока был жив, готов был бороться хоть всю ночь, сутки, хоть вечность, лишь бы уцелеть, выжить, вернуться к своим.

Скольких уже он потерял навсегда за это время войны, думалось, пора бы уж и привыкнуть к самим потерям и свыкнуться с сознанием их неизбежности. Но, как ни привыкал, нет-нет да и находило на него такое отчаяние, что, казалось, лучше бы подставил под ту роковую пулю собственную голову, какой дорогой она ни была, чем навсегда укладывать в могильную глубь близкого тебе человека.

А земля все качалась, кружилось небо, сквозь полураскрытые веки он близко-близко видел нежную округлость ее щеки, покрытую золотившимся на солнце пушком; горячей розовостью сияла освещенная сзади тонкая раковина уха.