Давид. Хорошо. А вы зачем царя убить хотите? Азеф (подумав). А, надоел! Давид. Понятно.
Михаил Левитин поставил свою пьесу в своем московском театре "Эрмитаж", премьера 2003г. В центре внимания - петербургский период жизни Евно Азефа - знаменитого политического провокатора, лидера боевой организации эсеров и одновременно секретного агента полиции. Психология предательства и двойной игры, разложения личности, в манере гротеска:
Азеф. Азеф — двойной агент, Азеф — провокатор, Азеф — оборотень. Пугайте мной ребятишек! (Отрывает руку.) Вот моя рука, держите, рассматривайте, кончики пальцев похожи на луковичные головки, это ладонь преступника, вот левый глаз (вырывает), правый мне нужен самому, вот нога (выворачивает ногу). Хотите заглянуть в чрево злодея? Я могу вывернуть свое нутро наизнанку (выворачивает).
Казалось бы "анатомический театр" это метафора, препарирующая душу циничного революционера, террориста и провокатора. Впрочем автор не согласен:
Михаил Левитин: Никакой метафоры. Это театр вообще без метафор. Это театр, лишенный метафор, это театр курсивов. И уж буквально это детский театр, это наивный театр. Мне просто хотелось, чтобы вылетал Азеф из-за портала, а потом хотелось кого-то рвать, а Беляеву руку, слава богу, не вырвешь. Это попытка анатомировать что-то, ну, куклу легче, чем человека.
Ну и еврейский вопрос. Получается, что Азеф не помешал эсерам убить Плеве из-за кишиневского погрома, а Великого князя Сергея Александровича - за выселение евреев из Москвы. А вообще, Азеф никогда никого не убивал, не стрелял, не дрался. Он планировал, руководил, при этом презирая всех - и исполнителей, и полицию.
Очень познавательно. Не смотря на разные источники и фильмы про революционных террористов вроде Савинкова и др, мне все еще мало об этом известно.
Савинков. Вы очень красивая и очень дура. Ведь вы дура? Девушка. Я — дура.
Учитывая то, что пишут о спектакле, декорации, музыка, игра актеров, хотелось бы на это взглянуть.
Как сказал Ширвиндт, придя за кулисы и благодаря Беляева за роль: "Ты чудно играешь". Тот сказал: "Представляешь, я об этом почти ничего не знаю, я же не еврей". "У тебя еще есть время", - сказал Ширвиндт.
10 понравилось
