Избранное

На нашем LL в рецензиях на «Архиерея» завязалась небольшая, интересная дискуссия по поводу фабулы, смысла и подтекста рассказа. В отзывах и комментариях рецензенты обменялись мнениями и взаимно дополнили суждения по этому рассказу А.П. Чехова.
Попробую и я изложить свои соображения. Давно сложилось предположение, что подоплёка «Архиерея» куда проще, чем представляется. И взгляд исторический, чем художественный здесь более необходим. И вопросов от рассказа много.
А.П. Чехов пишет о священнослужителе русской православной церкви Петре, архиерее Панкратиевского монастыря. Монастыря такого не существовало в России, это символ. Писатель в тексте часто называет главного героя «преосвященным». И это не только почетное звание епископа. Преосвященный Петр - тихий, скромный священник, волею судеб получивший высокий сан.
И вот перед вербным воскресением он заражается брюшным тифом.
А.П.Чехов, сам многие годы был болен по тем временам неизлечимой болезнью. И внутреннее состояние больного и медленно умирающего человека знал хорошо. «Архиерея» он писал долго и трудно, с большими перерывами. А примерно в тот период, когда шла завершающая работа над рассказом, Чехов окончательно убеждается, что у него развивающаяся чахотка. До этого еще были сомнения, еще были какие-то надежды… И вот болезнь обострилась. Обострилась настолько, что в августе 1901 года писатель вынужден отправить письмом завещательное распоряжение сестре Марии Павловне.
В Страстную седмицу проводятся самые важные в году церковные службы. Святая Православная Церковь вспоминает последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа.
В рассказе архиерей Петр в эту неделю проводит богослужения каждый день по два раза. Брюшной тиф — это инфекционная болезнь. Опасность заразиться в монастыре существует или нет?
Не осознавая, что время отсчитывает последние часы его жизни, он испытывает в это период душевное смятение в давящей атмосфере монастыря. Ну, наверное, такие настроения у преосвященного были и раньше. Не случайно ведь иеромонах Сисой, пришедший недавно в монастырь, чтобы помогать Петру, говорит ему: «Не ндравится мне! Уйду отсюда завтра, владыко, не желаю больше». Значит, что-то не то с монастырем? Кстати, электричество, которое впервые появилось в городе у купца Еракина ему тоже не «ндравится». Отец Сисой, что, против прогресса?
Отец Сисой, келейник архиерея, сам одинокий и бездомный, всегда недовольный, но проявляет настоящую заботу о больном архиерее. Однако и он не способен услышать, как дрожит душа владыки, оттого, что взял на себя не посильную ношу обязанностей руководителя монастыря.
А отец Сысой лечит владыку. Он борется с инфекционной болезнью свечным салом и горячим чаем. Не дикость ли это?
Купец Еракин, пришедший на прием к больному владыке, не понятно, о чем говорил: «Всенепременнейше! По обстоятельствам, владыко преосвященнейший! Желаю, чтоб!». Уж не тупица ли? Со своим электричеством.
В эти последние дни своей жизни благочинный переживает, что делает то, к чему не склонна его душа. Преподавал ведь раньше в семинарии, зачем-то постригся в монахи, потом уехал за границу служить русской церкви, вернули и вот уж вышел в архиереи. За границей было хорошо. Вернулся с презрением к русской жизни, большого сана достиг. Но все чего добился, тяготит его.
Впрочем, преосвященный Петр, если позволено так выразиться, не настоящий архиерей. Он архиерей викарный, по сути помощник настоящего епархиального архиерея. В эту страстную неделю епархиальный архиерей болен (не брюшным тифом, подагрой). И преосвященный Петр «тянет лямку» за него. Хороший заместитель, находка. Хорош на амвоне, не любит управлять и решать хозяйственные вопросы. Огромная церковная бюрократия его угнетает. Явно не подсидит на должности, поскольку уже тяготится саном.
Раздражает его мелкими просьбами паства. За духовное окормление которой он отвечает! Священник, осененный святым саном и самыми высокими задачами перед Богом, хочет быть простым человеком! Наверное, учителем быть как прежде и ходить с тросточкой по полям. Странное решение для монаха, не правда ли? Тем более для принявшего решение на постриг взрослым человеком.
Порой кажется, что Петр не похож на живого человека, не то, что на священника. Настолько противоречиво в нем все. Страшно одинок, слаб и как всегда это интеллигентское в нем: «не хватает чего-то важного». Архиерей тоже символ. Как и монастырь.
Слабый архиерей умирает в конце рассказа и сразу после смерти все его забывают словно и не жил. Почему? Ведь люди плакали на его службах вместе с ним.
Еще можно долго разбирать рассказ и находить странные, двусмысленные детали. Но подытожим.
Рассказ написан в начале XX века. Это время, когда, в так называемом образованном обществе почти полностью исключена вера в Бога. Быть верующим человеком уже «не прилично». В гимназии признавшегося в вере гимназиста (-тку) травят, насмехаются, не дают жизни. «Вековая отсталость», «невежество», «темнота» и проч. - это мнение о Церкви начиналось тогда. «Нравственная неразвитость, отсталость мышления от других европейских народов» и проч.- это о русском народе.
А.П. Чехов был не верующим человеком, постоянным на протяжении всей жизни, убежденным атеистом. Он, конечно, в полной мере принадлежал к образованному классу, был прогрессивным человеком.
И рассказ писал для образованного общества во время, когда о церкви и священнике почти повсеместно нельзя было хорошо сказать. В этом вопросе надо было «развенчать мракобесие», «открыть глаза» и т.п. и т.д., изобличить. Но так, чтобы напечатать в газете, журнале, пройти цензуру. Издатель «Журнала для всех» В.С. Миролюбов не случайно писал Антону Павловичу, чтобы тот поторапливался с рассказом, пока все «налажено» с цензором.
Может потому долго и трудно писал рассказ А.П.? В свойственной манере ему тонко и завуалированно удалось заронить сомнение?

Может быть, это ода конформизму, потому что доктор жил, увиливал от работы, пил пиво с приятелем каждый день, свои обязанности почти не исполнял, как и все остальные в его городке, был должен всем и каждому, но считал всех окружающих глупыми и искал действительно умного человека. У доктора была философия, что важнее внутренний мир, чем то, что его окружает, то есть больничная палата и роскошные хоромы - это будто бы одно и то же. Но, чересчур сблизившись со своим пациентом и отстранившись от "нормальных" друзей, он сам попадает в больницу уже в качестве сумасшедшего.
И тут вопрос, а что вообще считать нормальностью? Сумасшедшие в палате кажутся мне абсолютно нормальными людьми, со странностями, конечно - один пациент страдает манией преследования, другой перестал давать отпор насилию в его адрес, третий, еврей, просит милостыню и эта привычка у него осталась от "нормальной" жизни, у четвёртого мания величия... Нет того, что делало бы их действительно сумасшедшими, неадекватными, недееспособными, никто не набрасывается на другого с агрессией, никто никого не кусает, ни на кого не лает, один из пациентов, Иван Дмитриевич Громов, даже философствует и излагает умные мысли своему доктору. А это, по сути, больной человек.
Но "нормальные" люди, те, которые должны быть адекватными, здоровыми... Санитар Никита бьёт ни в чём не повинных пациентов, издевается над ними, забирает деньги у Моисейки, которые тот сам заработал прошением милостыни, Михаил Аверьяныч, друг доктора, орёт на окружающих, если ему что-то не понравится, все кругом ленивые, глупые обжоры, новый доктор завидует старому и хочет поскорее занять его место, никто не размышляет, не философствует, все живут одним днём, тратят непомерные суммы, имеют множество долгов.
Я понимаю, что стоическая греческая философия доктора потерпела поражение, что бумеранг прилетел ему в лицо, что судьба посмеялась над ним... но... Кто здесь действительно сумасшедший?

Произведение классическое. Столь популярное, что Лев Толстой, когда в 1899 году у него в доме появлялись гости, встречал их вопросом: «Читали новый рассказ Чехова — „Душечку“? Нет? Хотите послушать?» Большое впечатление «Душечка» произвела на Льва Толстого: в его доме только в январе 1899 года как минимум трижды устраивались чтения рассказа.
В 1906 году Лев Толстой при составлении «Круга чтения», представляющего собой «мысли многих писателей об истине, жизни и поведении», включил в сборник и «Душечку». Рассказ, напечатанный с небольшими сокращениями, сопровождался послесловием, в котором Лев Николаевич дал собственную трактовку чеховского произведения. По словам Толстого, работа над ним совпала с зарождением новых общественных идей, — речь, в частности, идёт «о неясном представлении о новой женщине, об её равноправии с мужчиной, развитой, учёной». Лев Николаевич считал, что именно «женский вопрос» и желание показать, какой «не должна быть женщина», заставили Чехова обратиться к истории Оленьки Племянниковой. «Валак общественного мнения приглашал Чехова проклясть слабую, покоряющуюся, преданную мужчине, неразвитую женщину… но бог поэзии запретил ему и велел благословить», — писал Толстой в послесловии.
Об этом рассказе написано так много, что читать различные мнения о нём не менее интересно, чем сам рассказ. Женская судьба стоит в центре внимания многих произведений Чехова. Но в «Душечке» роль женщины в России конца ХIХ века стала поистине знаковой. Интересно, что сейчас, когда ситуация кардинально изменилась, читая рассказ, всё равно тут же вспоминаешь примеры из сегодняшней жизни с такими же «Душечками», что является показателем удивительной способности Чехова описать явление, которое на мой взгляд будет вечным, так как такие женщины будут всегда, несмотря на любые изменения общественных порядков и нравов.
У меня перед глазами пример знакомой женщины, которая является почти 100% слепком с образа Оли Племянниковой. Это не хорошо и не плохо, это данность, это жизнь конкретного человека. Готовность раствориться в другом человеке, стать для него тенью, полюбить его больше самой себя, принять на себя все заботы и тяготы. Может быть, таким образом данная женщина обретает для себя смысл жизни? Чаще так любят не мужчин, а детей.
Рассказ в «Золотую копилку».
Фраза – «Повеет ли весной, донесет ли ветер звон соборных колоколов, и вдруг нахлынут воспоминания о прошлом, сладко сожмется сердце, и из глаз польются обильные слезы, но это только на минуту, а там опять пустота, и неизвестно, зачем живешь».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 143

Шедевральное произведение! И именно поэтому мне трудно что-либо сказать о нём. Как говорится, точная мысль не требует дополнений. В повести затронуто несколько проблем, над которыми автор заставляет размышлять, спорить или соглашаться. Глубокое, философское произведение, эмоционально тяжёлое и депрессивное, но однозначно прекрасное.

С этим не поспоришь. Memento mori .

Кто был в санаториях, знает, что они есть средоточия соблазна, греха, прелюбодеяний и прочих проявлений незаконной любви. Все знают, какие «органы движения» и каким образом там лечат. Я тут начал вспоминать и всплыло из прошлого множество историй со знакомыми и не очень знакомыми мне людьми, по которым можно было написать не один рассказ. Это при том, что у меня нет писательского таланта с буйством фантазии. А так, и на повести небольшие могло набраться). Были и похожие истории, и непохожие. Есть такие, которые тянутся больше десятка лет и я с интересом наблюдаю за их развитием.

Поэтому сюжет рассказа Чехова банален, как и все эти санаторно-курортные истории. Но ведьЧехов не был бы Чеховым без интриги и второго дна, как мне кажется.

С дамой то все понятно - охладевшая к своему опостылевшему мужу, она легко попадает в сети опытного обольстителя, и таких примеров тоже, увы, много в жизни. Что же он? Вы верите в катарсис очерствелой и циничной души при соприкосновении с чистой и светлой любовью? Он стареет, она в два раза моложе его. Он ловелас, она - невинна,совестлива и стыдлива.. Я не очень верю всему этому... Ну да ладно, хватит брюзжать. Поверим великому писателю и в его историю про позднюю и настоящую любовь! Должно же быть какое-то светлое пятно среди этой тоскливой и хмурой осени! Аминь!

Это трогательное, умиротворённое, грустное, наполненное ностальгией произведение.
Антон Павлович написал "Архиерия" за два года до собственной смерти, и, возможно, уже тогда сам размышлял о прожитой жизни, как это делает и преосвященный Петр:

Чехов мастерски показал, что высокий духовный сан не только тяготил самого преосвященного Петра, но и давлел над всеми, кто с ним общался. Даже над родной матерью, которую он помнил нежной, ласковой и любящей женщиной.

Одна только племянница Катя, в силу своего возраста и, возможно, чувствовавшая ответственностью за свою мать и младших братьев и сестёр, ведёт себя непосредственно и открыто, и это импонирует не только Петру, но и читателям.
После смерти архиерея одна только мать оплакала его, остальные же продолжали жить своей жизнью и вскорости забыли о преосвященном Петре.

Антон Павлович в столь коротком рассказе заставляет нас, читателей, задуматься о быстротечности жизни, о тех, кто поистине ценит и любит нас, и ценить жизнь.

Довольно известный рассказ любимого писателя, увы, не самый лучший, на мой взгляд. Романтическая история, которая предполагается здесь, скорее служит лишь обрамлением. Основа сюжета, конфликт между сильной женщиной героиней-подвижницей и слабым мужчиной.

Повествование ведется от первого лица, некоего художника, ведущего праздную, беззаботную жизнь. Две сестры (на этот раз) с которыми знакомится молодой человек Лида и Женя (домашние звали ее Мисюсь), очень разные по характеру и темпераменту.

С первого дня знакомства художник замечает, что Лида, по сути, лидер в семье, ее во всем слушается не только младшая сестра, но и мать. Она, деятельная и решительная, постоянно о ком-то и чем-то хлопочет, печется. Занимается благотворительностью, обучением крестьянских детей, выбивает средства на строительство больницы в деревне. И именно со старшей сестрой у главного героя складываются натянутые отношения, молодые люди постоянно спорят, дело доходит до ссоры.

Маленькая, худенькая, мечтательная Женя, напротив, приветлива и участлива. Романтическая натура, проводящая почти все время за чтением книг. Между ней и художником возникает влечение, которое переходит в любовь. Но в семье нет секретов друг от друга. В итоге по настоянию старшей сестры молодые люди расстаются.

Люди, у которых за словами, больше ничего нет. Лидия, с первого взгляда положительный персонаж, вызывает отторжение своим безразличием к судьбе сестры. Она никого не любит кроме себя. Она и дело, которому служит не любит, а скорее себя в нем. Женя, безропотная натура, и не пытается бороться за свои чувства, во всяком случае Чехов даже намека на это не дает. И художник , инфантильное существо, "а, уехала, ну и уехала", как будто Пензенская область это край света, а после несколько лет остается тлько вздыхать

И в наше время невесты не часто сбегают от свадьбы, а во времена Чехова это было, наверное, событие, из ряда вон выходящее… Что же побудило 23-летнюю Надю покинуть родной город, бросить жениха Андрея Андреича? Чехов подробно повествует в первых четырёх частях рассказа об обстоятельствах, вынудивших её на столь серьёзный поступок. Прекрасно видно, что это не спонтанная выходка, а хорошо продуманное, выстраданное решение.
Попытаюсь, показать основные факторы, которыми руководствовалась девушка. Во-первых, она не представляла себе будущего со своим женихом. Да, Надя разлюбила его. Поняла это достаточно поздно, но осознала, что, может быть, и не любила его никогда. Возможно, главным побудительным мотивом к свадьбе было её искреннее желание с 16-летнего возраста выйти замуж. А тут и человек положительный, из хорошей семьи, отец его соборный протоиерей. Потому она и просыпалась очень рано, что мысли не давали ей спать, мучили её – «мысли о том, как Андрей Андреич стал ухаживать за ней и сделал ей предложение, как она согласилась и потом мало-помалу оценила этого доброго, умного человека. Но почему-то теперь, когда до свадьбы осталось не больше месяца, она стала испытывать страх, беспокойство, как будто ожидало ее что-то неопределенное, тяжелое».
Конечно, очень большое влияние на неё оказал Саша, сын дальней родственницы бабушки Нади. Именно этого молодого человека после смерти его матери бабушка отправила в Москву учиться живописи, а затем архитектуре. Каждое лето он приезжал к ним, чтобы отдохнуть и поправиться от болезни. Очень долго учившийся Саша возвращался и видел, что у них ничего не меняется за столько лет – «Чёрт знает, никто ничего не делает. Мамаша целый день только гуляет, как герцогиня какая-нибудь, бабушка тоже ничего не делает, вы - тоже. И жених, Андрей Андреич, тоже ничего не делает». Конечно, современно мыслящий Саша пытается открыть Наде глаза на убогость, отсталость и бесперспективность такой жизни, призывает её ехать учиться. Своими точными замечаниями и умением убеждать молодой человек очень сильно воздействует на девушку, тем более, что разговаривает он с ней об этом уже несколько лет подряд. И его речи ложатся на благодатную почву сомнений и волнений Нади.
«- Если бы вы поехали учиться! - говорил он. - Только просвещенные и святые люди интересны, только они и нужны. Ведь чем больше будет таких людей, тем скорее настанет царствие божие на земле. От вашего города тогда мало-помалу не останется камня на камне - всё полетит вверх дном, всё изменится, точно по волшебству. И будут тогда здесь громадные, великолепнейшие дома, чудесные сады, фонтаны необыкновенные, замечательные люди... Но главное не это. Главное то, что толпы в нашем смысле, в каком она есть теперь, этого зла тогда не будет, потому что каждый человек будет веровать и каждый будет знать, для чего он живет, и ни один не будет искать опоры в толпе. Милая, голубушка, поезжайте! Покажите всем, что эта неподвижная, серая, грешная жизнь надоела вам. Покажите это хоть себе самой!»
Какой пример Надя видела в своей матери, Нине Ивановне, которая «проживала в доме, как приживалка, и должна была обращаться к бабушке за каждым двугривенным». Особенно заметным ей стало несчастное положение матери в последнее время, когда она пытается серьёзно поговорить с ней, но наталкивается на абсолютное непонимание. В поиске поддержки Надя прямым текстом говорит Нине Ивановне - «Позволь мне уехать из города!...- Свадьбы не должно быть и не будет - пойми! Я не люблю этого человека... И говорить о нем не могу». А в ответ слышит только пошлые фразы, что так бывает, что это пройдёт, «милые бранятся - только тешатся» и другую чушь. Она не слышит и не понимает родную дочь. А на крик души – «Мама, выслушай меня!... Умоляю тебя, вдумайся и пойми! Ты только пойми, до какой степени мелка и унизительна наша жизнь. У меня открылись глаза, я теперь всё вижу. И что такое твой Андрей Андреич? Ведь он же неумен, мама! Господи боже мой! Пойми, мама, он глуп!» Нина Ивановна в ответ фактически показывает дочери, как она сама глубоко несчастна и зависима – «Ты и твоя бабка мучаете меня!... Я жить хочу! жить! - повторила она и раза два ударила кулачком по груди. - Дайте же мне свободу! Я еще молода, я жить хочу, а вы из меня старуху сделали!..»
И у Нади остаётся только один человек, которому она может довериться, это Саша - «Как я могла жить здесь раньше, не понимаю, не постигаю! Жениха я презираю, себя презираю, презираю всю эту праздную, бессмысленную жизнь... Эта жизнь опостылела мне, я не вынесу здесь и одного дня. Завтра же я уеду отсюда. Возьмите меня с собой, бога ради!»
«Жребий брошен, Рубикон перейдён». Саша с Надей осуществляют фактически побег из дома, он помогает ей уехать. В последней части Чехов рассказывает о приезде Нади в родной дом спустя учебный год. Почему-то Антон Павлович не объясняет, чем занимается героиня, но по тому, что она едет в мае после экзаменов, приходится догадываться об её учебе в Санкт-Петербурге.
Визит домой ещё больше убеждает девушку в правильности её выбора. Во-первых, все уже примирились с её поступком. «Видно было, что и бабушка и мать чувствовали, что прошлое потеряно навсегда и безвозвратно: нет уже ни положения в обществе, ни прежней чести, ни права приглашать к себе в гости; так бывает, когда среди легкой, беззаботной жизни вдруг нагрянет ночью полиция, сделает обыск, и хозяин дома, окажется, растратил, подделал, - и прощай тогда навеки легкая, беззаботная жизнь!»
Во-вторых, а возможно и в главном, та жизнь, которую она оставила, была для неё бесконечно далёкой, унылой и потерянной. «Было много мух в доме, и потолки в комнатах, казалось, становились всё ниже и ниже». А новую жизнь она могла себе пока только представить и вообразить - «О, если бы поскорее наступила эта новая, ясная жизнь, когда можно будет прямо и смело смотреть в глаза своей судьбе, сознавать себя правым, быть веселым, свободным! А такая жизнь рано или поздно настанет!» Странно, конечно, звучит представление Нади о новой жизни в её старом доме и городе. Скорее, речь должна идти о той новой её судьбе, которую она сама себе выбрала, решившись на побег. О том, что её ждёт в результате её учёбы в столице. Но Чехов не рассказывает ничего про её петербургскую жизнь, отдавая читателям возможность самим нафантазировать настоящее и будущее Нади.
Фраза – «Вспомнила она почему-то, что ее мать не любила своего покойного мужа и теперь ничего не имела, жила в полной зависимости от своей свекрови, бабули. И Надя, как ни думала, не могла сообразить, почему до сих пор она видела в своей матери что-то особенное, необыкновенное, почему не замечала простой, обыкновенной, несчастной женщины».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 308