Цитаты из книги Избранное

Кого посадили, тот сидит, а кого не посадили, тот гуляет, вот и все.

Каждый человек должен иметь свои обязанности.

Оставь, оставь… Дай мне хоть двести тысяч, не возьму. Я свободный человек. И все, что так высоко и дорого цените вы все, богатые и нищие, не имеет надо мной ни малейшей власти, вот как пух, который носится по воздуху. Я могу обходиться без вас, я могу проходить мимо вас, я силен и горд. Человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах!

Лопахин: Дойдешь?

Трофимов: Дойду.

Т р о ф и м о в. Человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах! Л о п а х и н. Дойдешь? Т р о ф и м о в. Дойду.

Т р о ф и м о в. Владеть живыми душами — ведь это переродило всех вас, живших раньше и теперь живущих, так что ваша мать, вы, дядя уже не замечаете, что вы живете в долг, на чужой счет, на счет тех людей, которых вы не пускаете дальше передней...

Она, по всей вероятности, погружена в мысль. Кого оторвали от плуга, от привычных серых картин и бросили сюда в этот омут, полный чудовищных огней, неугомонного треска и бегущих людей, тому нельзя не думать...

Т е л е г и н. Счастья я лишился, но у меня осталась гордость.

Для любви одной природа нас на свет произвела.

Когда берёшь счастье урывочками, по кусочкам, потом его теряешь, то мало-помалу грубеешь, становишься злющей...

Что может иногда сделать человек, изгнанный из семинарии и начитавшийся Габорио, так уму непостижимо! С сегодняшнего дня начинаю уважать себя!

Когда я работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче, и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую. А сколько, брат, в России людей, которые существуют неизвестно для чего.

«Извените меня дурмана ядовитого, что так глупо съострил!»

На этом свете все незначительно и неинтересно, кроме высших духовных проявлений человеческого ума.

... Страдания ведут человека к совершенству.

Трофимов. Кто знает? И что значит — умрешь? Быть может, у человека сто чувств и со смертью погибают только пять, известных нам, а остальные девяносто пять остаются живы.

Твой отец был мужик, мой — аптекарь, и из этого не следует решительно ничего.

Настоящее противно, но зато когда я думаю о будущем, то как хорошо! Становится так легко, так просторно; и вдали забрезжит свет, я вижу свободу,я вижу ,как я и дети мои становимся свободны от праздности, от квасу,от гуся с капустой, от сна после обеда, от подлого тунеядства...

«Хорошее воспитание не в том, что не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой. <…> Да, прекрасная, интеллигентная семья...»

- Я знаю, какой вам нужно психологии! - обиделся Никитин. - Вам нужно, чтобы кто-нибудь пилил мне тупой пилою палец и чтобы я орал во всё горло, - это, по-вашему, психология.