Цитаты из книги Here Lies Daniel Tate

После надежды разочарование бывает смертельным.

Чтобы хорошо врать, нужно самому в какой-то мере поверить в свою ложь.

Люди всегда кажутся красивее всего, когда знаешь, что никогда больше их не увидишь.

Но если я что-то усвоил в жизни, так это то, что люди плохо умеют хранить секреты: рано или поздно все обнаруживается. Все можно узнать, надо только смотреть повнимательнее и подольше. Понемногу, пока мы смотрели

– Как это можно есть? – спросил я, когда Рен вытащила из костра обугленную зефирину. – А мне так нравится, – сказала она, счищая с пальцев липкую массу. – О вкусах не спорят. – Я и не собирался. – Вот и хорошо, потому что я считаю так: способность принимать человека со всеми его странностями – основа любых хороших отношений. Я, представь себе, верю в безусловную любовь. Безусловную? Это хорошо, если только такое вообще бывает на свете. Может, и бывает, кто знает.

Я всегда понимал, каково жить без денег: когда растешь в бедности, это въедается в тебя до мозга костей. А по этим вещам, которые Лекс совала мне для примерки, по этой рубашке из тонкого хлопка я начинал смутно представлять, какой бывает жизнь, когда деньги есть. Оказывается, легко держаться прямо и уверенно занимать место в пространстве, когда на тебе все чистое, мягкое и дорогое.

В хорошей лжи всегда есть доля правды, а я знал, каково это – быть маленьким, запуганным и знать, что спасения нет.

Сегодня ты диковинка, а завтра уже мебель. Подростки всегда слишком заняты собой, чтобы долго думать о ком-то еще.

Может быть, я, хоть и понимал толк в махинациях, до сих пор недооценивал способность людей обманывать самих себя, когда им выгодно.

Когда растешь в приютах, привыкаешь засыпать, какой бы шум вокруг ни стоял.

Забавно, какими наивными бывают люди, когда очень хотят поверить в чью-то ложь.

Одно дело — когда тебя просто никто не любит, и совсем другое — поверить, что любят, а потом вдруг узнать, что это неправда.

От этих взглядов мне по-прежнему хотелось чесаться, но, по крайней мере, теперь во многих глазах вместо неприкрытого любопытства читалось сочувствие. В кино, когда с героями случается что-то плохое, они всегда говорят, что им не нужна жалость, но я вам скажу – ерунда все это. Жалость – это иногда совсем неплохо. Она очень похожа на заботу, даже на симпатию. Жалость я вполне мог пережить

Ни одна мать – даже та женщина, что родила меня, – не может, глядя в глаза чужаку, поверить, что перед ней родной сын, – в этом я был совершенно уверен.

Способность принимать человека со всеми его странностями - основа любых хороших отношений.

Я умел врать себе ничуть не хуже, чем другим, и поэтому даже сам поверил, что это и есть настоящая причина.

Её лицо, когда она мне улыбалась, сияло такой теплотой и лаской, что я почувствовал, как что-то шевельнулось в груди. Это спящее мертвым сном сердце дрогнуло, пытаясь проснуться.

Я всю жизнь старался стать зеркалом, просто отражать того, кого хотели видеть другие, а она ничего не хотела. И я стал никем.

«...Одно дело - когда тебя просто никто не любит, и совсем другое - поверить, что любят, а потом вдруг узнать, что это неправда...»