Психогеография

Психогеография, как принято думать, изобретена Ги Дебором в Париже середины XX века. В качестве инструмента намечавшейся революции, она предназначалась к использованию «Ситуационистским интернационалом» для превращения города наличного в город желаемый. Революция, в общем, не удалась, а психогеография была заброшена. Однако автор настоящего сочинения видит ее как нечто гораздо более обширное и протяженное: тесный узел литературных течений (лондонских и парижских), существующий вот уже три столет...

Рейтинг LiveLib

4,0

8 оценок

5
25%
4
50%
3
25%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 10Хотят прочитать 35

Рецензии

Dikaya_Murka26 октября 2019 г.
"Превращение наличного города - в желаемый", упомянутое в аннотации к этой книге, конечно, мечта всякого современного горожанина, потому что конфликты между чиновниками и людьми по поводу организации городских пространств, кажется, давно стали общим местом в любом регионе. Неудивительно, что "Психогеографию" я тут же цапнула с полки, надеясь, что мне в ней откроются какие-нибудь истины. Единственной истиной стало то, что книга вообще не про это. Психогеография - сложное междисциплинарное течение на стыке философии, психологии и урбанистики с примесью анархии и книга представляет собой краткий обзор опыта исследования городского пространства посредством пеших прогулок, которое предпринимали люди, считающиеся основоположниками учения. Словом, если вы раньше не встречали имена Уильяма Блэйка или Томаса де Квинси, то вряд ли чтение об их скитаниях по Лондону и Парижу будет слишком захватывающим (для меня оно таким не стало).
Но все таки книжка оказалась не совсем бесполезной тратой времени. Хотя бы потому, что хоть косвенно, а все таки описывает суть конфликта в современном городском пространстве. Пешеходы бьются за удобный город, а градоначальники - будто намеренно против него. И в этом есть свой смысл, ведь пешеходный город - слишком динамичное пространство в котором люди быстро передвигаются и еще быстрее организуются в группы, а там, не дай бог, и потребовать чего-нибудь могут.

Сущностная пустота современной жизни замаскирована феерией благ и удобств, увлекательные взрывы потребительства лишают нас той связи с историей и обществом, которая могла бы придать жизни осмысленность. Посреди того беспощадного и жестоко контролируемого однообразия, подавляется и уличная жизнь; враждебность к пешеходу, изгнавшая фланера с улиц Парижа в 19-м веке, столь же сильна и сегодня. В возникающем на наших глазах новом ландшафте, в "антиместности" технологий и наружной рекламы, где бесконечные зеркальные поверхности лишены намека на индивидуальность пешему путешественнику приходится подчиняться "диктатуре автомобиля".
Лишь один маленький пример: в Волгограде в преддверии ЧМ по футболу вырубили парк возле Мамаева Кургана во имя парковки, а набережную превращают в заасфальтированный до бровей плац. И таких историй в каждом более-менее крупном городе найдется изрядно. Так что возможно, в этом переделывании городского пространства под автомобилиста, а точнее в изгнании из него пешехода действительно есть стратегия. Пусть даже и бессознательная.
Читать далее
18
348
Zik_ua10 апреля 2023 г.
Антибанальность
Психогеография – это влияние места на психику и жизнь человека. Более 50% жителей земли живут в городах. И город успешно справляется с первоочередной задачей человека – выживать. Качественно выживать в городе нужно уметь. Вырвавшись из лап рутины и скуки, город плотно сжимает пальцами горло человеку. Он его не убивает, но всю жизнь человек чувствует давление в районе шеи, иногда откашливаясь от концентрации сигаретного дыма и выхлопных газов.
По сути своей психогеография ищет способы преодолеть банализацию, превращающую наш опыт восприятия окружающей среды в удушающую монотонность. По возможности свести в жизни к минимуму бессодержательные моменты. Кода путешествие по местности вызывает только раздражение, на помощь приходит психогеография. «Жизнь человека – это последовательность непредвиденных ситуаций, и хотя ни одна из этих ситуаций не совпадает полностью ни с одной другой, в подавляющем большинстве все они настолько обыкновенны и бесцветны, что складывается ощущение их полного единообразия». В стремлении вернуть жизни чувственное наполнение, психогеография повсюду встречает преграды, сооружённые миром скуки. Что ж, попытаемся разрушить их!
Экспериментируя с самим собой в пределах города, я чётко ощущаю связи – их невозможно описать рациональным, логическим способом – сложившиеся у природы города со мной. Больше не поля и горы дом для человека, а высотки и гаражи. Исследователь городской среды Ги Дебор пишет: «Подлинный эксперимент должен основываться на прицельной критике существующих условий и их решительном преодолении». Забавно, теория эксперимента ко мне пришла намного позже начала и развития самого эксперимента. Десятки лет я хожу по городу туда-сюда в поисках смыслов, находя пейзажи чувств, где мне случается почувствовать максимальный комфорт. Я искал и ищу объяснение этому комфорту, как и возникающим противоположным ощущениям. Для меня эксперимент с чувствованием города – это ещё и внутреннее сопротивление внешним навязанным стереотипам и рамкам.
Мы сопротивляемся системе, у которой нет представителей и прототипов. Отдалённо напоминающие держателей богатств (у кого деньги), или управителя пространства (у кого власть) – точно такие же люди как мы. Погрязшие в рутинном болоте, заполняющие потреблением свой вакуум чувственности. Система же отрицает человека, как интересующегося, обладающего вкусом к радикально новому. Она предлагает второстепенные и не побоюсь этого слова, беспонтовые новшества, внедряя их через культурный кластер. Но мы не из тех, мы из этих. Нам не нужно слушать убеждения о том, что владение машиной или дорогим смартфоном – это привилегия для лучших представителей общества. Эти убогие преимущества не имеют веса для сопротивления, что рождается в сердцах и умах, что выражается в эмоциональной чувствительности и прикосновениях к центру притяжения местности.
Сопротивление – это не поведенческое нытьё и жалобы о проблемах города. В сопротивлении нужно шарить о происходящем и не принимать его как нечто личное. Смотреть вокруг из позиции наблюдателя, а не участника. Нытью же достаточно просто быть участником, используя чужие мнения и мэмы, подсмотренные в другой среде: «А в Европе не так!». И это говорят люди, чьи балконы укутаны бесцветной вагонкой, или их балконы не просто балконы, а ЦАРЬ-балконы, отжатые у города сантиметры с пустыми банками и спиннингами. Как и Бес, город в деталях. Он состоит из каждой ямки, ржавого косяка, мёртвого окурка, пыли, убежавшей плитки и надписи маркером.
Существует всего три возможности влиять на окружающее пространство – стать лидером его изменений, забравшись на самую вершину иерархии (мэр, президент, начальник ГАСКа, крупный инвестор), организация коллективных действий (революция) или же воевать сердцем, и так меняя не только своё отношение и ощущение, но также влияя на своё окружение. Я вижу таких воинов, не осознающих свою борьбу, постоянно. Это те люди, чья чувственность позволяет сказать: «У меня есть любимое место в городе», им нравятся определённые цвета этого места в разные поры года. Что сказать, такие люди обращают внимание на детали – и самое важное, они чувствуют в отношении мест города хоть что-то. Это не касается пробок и больших перекрёстков, человек в машине чувствовать не способен. Но как только его нога соприкасается с поверхностью, как только он контактирует с местностью, игра началась!
Машина сейчас – это отличный способ преодолеть окружающую банальность и серую тоску местности. Всё меньше становится открытых для прогулок улиц, всё больше требуется мест для парковки – а там, где стоит автомобиль, жизни не будет. Протекторы размазывают газон и городскую декорацию, выхлопные газы и масла уничтожают насекомых и мелкую растительность. Автомобилистам отдали на съедение город, превратив его в просторную асфальтовую сеть передвижения на колёсах. Но город чувствует людей, он их притягивает и от части формирует поведение. И если, допустим, есть ямы на пешеходных зонах, то проезжие дороги уж точно будут в трещинах и выбоинах. Одно без другого попросту не существует. Это кажется тонкой взаимосвязью, но на деле – всё для людей! И не важно, на машине они преодолевают скуку, или же на своих двух. Недопонимание между водителями и пешеходами будет всегда. И не только из-за некой классовой «привилегированности», но и главное – из-за разницы в ощущениях и чувствовании места. Человек, передвигающийся быстрее остальных – живёт в иллюзии о том, что он может успеть и сделать больше! Потому водители часто спешат, даже если спешить некуда. Нарисуйте в голове картинку, в которой существует только два персонажа на перекрёстке – водитель и пешеход. На улице август, ветра нет, +35, солнечно. В машине работает кондиционер, опущен солнцезащитный козырёк. Мигающий зелёный для пешехода. Эти два человека одну и ту же ситуацию чувствуют абсолютно по-разному! Их тела реагируют на это чувствование так, что кажется – эти люди не с одной планеты, что живут они разными паттернами. Выдыхаем!
Город – это индустрия чувств, она видна из космоса. Ограничение при этом нет. Мы выходим гораздо дальше, чем просто за границы населённого пункта. Психогеография – это в том числе реакции на расширение и сжатие пространства, прямо как функционал сфинктера. Враждебность города, и чувственность подобных изменений перемещает нас с улиц в дома и квартиры. Подумайте только, насколько важно пространство в месте, где мы находимся?! Сердце квартиры – холодильник, почему он стоит в углу, а не в центре квартиры? Уют дома обрамлён смыслами для человека. Кто-то выбирает лампы-бра для стены, а кто-то одну открытую лампочку на всю комнату. Мой отец любит гулять по нашей трёхкомнатной квартире. Туда и сюда, я замечал, как его взгляд ловит детали жилища: то горящий индикатор на выключателе, то паука, охотящегося в углу. Заметив изъян, он его поправляет, или может даже починить. Мы чувствуем всё это, и нам важно поддерживать комфортные для себя условия. Даже если этот комфорт заключён в квадратные метры камеры, в тюрьме. Стивен Кинг писал первые свои работы, сидя на унитазе – отгородившись дверью от семьи. Это была его атмосферная зона, как и у Сервантеса, написавшего в тюремной камере «Дон Кихота». Сколько всякого к нам приходит в месте, чьё качество неочевидно! Любой офисный работник мечтает работать в гамаке, но как только он оказывается в гамаке – работа не работается. Такое место точно не призывает рутину и скуку.
Лежа в кровати с партнёром, психогеография сужается до деталей тела. Теперь важны контуры его, куда прилегают волосы, возможные морщинки, растяжки и седина, форма руки, узоры на лице после сна, цвет зрачков и родинки. В созерцании я не уловим, меня невозможно обнаружить. Тело партнёра – это объект искусства, на которое я могу смотреть вечность, как на огонь или воду. Созерцание обволакивает меня чувственным опытом, я вижу вечность за внешней оболочкой. Взглядом, я проникаю в неизвестное, и оно меняет меня и моё восприятие.
Надеюсь, схема понятна. Открыв глаза после сна, человек чувствует малое – он видит это малое. Делая новое движение, рамки его расширяются. С тела партнёра – до кровати, потом комнаты, дома, улицы, района и целого города в итоге. Ничего не меняется только внутри человека – он по-прежнему чувствует. Избегание же этих чувств, где бы не оказался человек – это избегание своей собственной жизни.
Городское изобилие легко создаёт в человеке чувство возможностей, достижения их. Этакая иллюзия, что всякое увиденное может принадлежать ему. Сверхпотребительство касается не только еды, стимулирующих препаратов, материальных ценностей, но также и ролей в этом городе. Где плейбой, филантроп и миллиардер — это ты сам! Где-то в воображаемом будущем. Чем больше город, тем массивнее иллюзии человека. От них никуда не деться, таково влияние города, таково влияние масс, живущих в этом городе. Если человек не центрирован в самом себе, он примкнёт к предсказуемому кругу объединённых одной городской целью. Вроде гуляющих на детских площадках матерей с маленькими детьми. Они кучкуются, как и работяги в наливайках после 18:00. Хозяева с домашними питомцами в парке, или куча незнакомых, но трущихся друг о друга людей на танцполе. Город формирует эти группировки с абсолютно предсказуемыми паттернами поведения, потому как он предоставляет территорию (условие) для реализации этих паттернов. В своей предсказуемости они надёжны для остальных. Непредсказуемый же человек оказывается опасным элементом для других жителей – у него нет стандартной мотивации, как и группировки, которая заменяет ему чувственный опыт и подсаживает на иглу принадлежности к чему-то большему, нежели единичное существование. Тем не менее, всякому человеку нужно где-то жить.
Высотки вызывают чувство мелкости и ничтожности. Будучи участником событий жизни города, и смотря на них снизу вверх, очень тянет забраться повыше. Высотка отдаляет меня от муравьёв-людей. Смотрящие сверху вниз воспринимают город целостным, он для них плоский и понятный – к нему не дотягиваются улицы. Напротив, идущий внизу, чувствует давление городской среды, для него город – дробный и опасный. Огромнейшее бетонное здание не упадёт на меня, но чувство нависающей угрозы сверху – никуда не деть. Свистящие сквозняки среди огромных глыб, только подначивают ощущение угрозы – меня или выдует отсюда, или прибьёт. Путь к парадной среди них оказывается настоящим квестом, чей финал – безопасность и созерцание сверху вниз. Я больше не участник, теперь я наблюдатель. И моя рубка безопасности – застеклённый балкон и оконная рама.
Страшный городской мир ещё умудряется препятствовать исследованию и освоению территорий. Что останавливает гуляку? В первую очередь – это ужаснейшего качества пешеходные зоны, часто заставленные автомобилями, или какашками и плевками предков гуляки (тех, кто гулял до него). Стоит помнить – гулять можно по-всякому. Смотря исключительно на асфальт впереди, или же крутить головой в разные стороны. Осторожно, выбросив руки вперёд можно даже задирать голову, смотря на небо. Или закрыв глаза, на ощупь. Я гулял по-всякому. В дождь и яркое слепящее солнце. В кепке, которая обрезает небо и позволяет полностью погрузится в город, уровнем не более 3-х метров в высоту. Гуляя на велосипеде, обнаружилась важная деталь – нет никакой возможности чувствовать, находясь в движении, где нет прямого соприкосновения моего тела с телом города. Приходится быть очень внимательным, взглядом улавливать нечто притягательное, и остановившись, опускаться на землю.
Другое препятствие – это в принципе отсутствие зон для гуляния. Удивительно, Ги Дебор ещё 60 (!!!) лет назад писал о поглощении автомобильными развязками зон для гуляния. Сейчас эта ситуация просто катастрофична. Тротуары сдавливают в тисках недвижимости и автомобильных дорог – повсюду кладут горячий асфальт и холодный бетон. Человеку попросту негде гулять. Автомобили же, чувствуя свою привилегию над обычным пешеходом, требуют больше и больше дорог, всё лучшего качества и отсутствия для себя пробок. Им противен медленный пердящий общественный транспорт, как и любой другой автомобиль, делающий на дороге «что-то не то». За водителями я заметил одну особенность – вне зависимости от характера, социального статуса, пола, гендера и цвета кожи, водитель всегда выражает скрытую агрессию в сторону другого. Порой доходит до драк или смертельных случаев. Часто ли пешеходу поливают грязью друг друга, если вдруг один из них остановился, и резко повернул в обратную сторону? Автомобиль – это не просто средство передвижения, или этакий «носок в трусах», это так же выразитель напряжения человека. Если можно так сказать – это выражение стресса, и часто это выражение направлено в сторону другого автомобилиста. Ускорение жизни, в том числе и мобильности её благодаря автомобилям, никак эту жизнь не делает лучше. Радости у людей нет. И откуда ей взяться, если они случайно не улавливают запах листвы, не слышат за спиной стук каблуков, или не видят улыбку продавца картошки?
Круглосуточные магазины в жилых домах так же выступают препятствием для гуляк. Больше не нужно идти восемь кварталов за пивом. Потенциально, гуляка мог бы заметить для себя много вдохновляющих или раздражающих деталей. Потенциально, много такого, что возможно заставило бы его бросить курить и пить, или наоборот начать! По пути, его могли бы избить, он мог вступить в какашку, утонуть в луже, или удивится ярким цветам нового граффити на доме его детства. По пути он даже может изменить мнение относительно действующей системы. Но, нет! В реальности – он спускается с третьего этажа в спортивках и тапках жены, перебегает дорогу на красный, покупает пиво [пакет не берёт – идти близко] и возвращается той же дорогой домой. Квест пройден! Инсайтов, как и опыта – ноль! Всё его приключение завершилось за пару минут. Ему даже спортивки не пришлось снимать, хоть на них и пятно от кетчупа размером с арбуз.
За хорошими куриными яйцами, из которых я делаю потрясающие омлеты, мне приходится идти около четырёх километров в одну сторону. Там находятся вкуснейшие в городе яйца. В месте, где мне максимально комфортно. Более того – путь за яйцами, возможно, оказывается важнейшим путешествием за целые недели. Я иду в разное время дня и ночи, вижу разных людей и оттенки города. Кто-то сегодня обустраивает балкон, а кто-то садит дерево. Одна стройка кипит, а вторая уже давно вскипела, и теперь забор её укладывают спать. В это время, проходя одними и теми же тропами, я отслеживаю свои чувства. И мне плевать, чьё имя красуется на новом пятне застройки, я простой человек – я могу лишь что-то чувствовать относительно стройки или же относительно уже построенного. Правильнее сказать – я могу лишь чувствовать относительно места, в котором нахожусь здесь и сейчас. Всё остальное от лукавого. В Одессе, например, мне не нравится Аркадия не потому, что дизайнер и застройщики её «так видят», а потому что чувствую я себя в ней плохо. У человека нет исходного мнения относительно чего-либо, у него есть только чувство относительно чего-либо. Мнение – вторично.
Дилемма понятна – человек часто не позволяет себе проживать то, что чувствует. И это касается не только города, а жизни человека в целом. Сопротивляясь реальности и своим чувствам, человек попадает в вакуум, где всякое его действие не приносит качественного удовлетворения, а лишь является дешевым заменителем. Место (город) – это лишь одна из деталей чувствования человеком. Город расчерчен на тепловые карты нежности – стоит лишь позволить себе найти их.
Читать далее
5
234