Абордажная доля

– Считай, что стационарное оборудование мы по идеологическим соображениям не берем. – Если только по идиотическим, – пробормотала она себе под нос так, чтобы я не слышал.

Наши поступки, слова и действия меняют реальность, просто мы пока не способны просчитать последствия.

Случайностей нет. Есть только закономерности, которых мы не понимаем.

Как сказал один давно покойный романтик, звезды похожи на глаза ветренных красавиц: подмигивают издалека, а стоит приблизиться -
делаются холодными и насмешливыми.

Просто... никто не может всю жизнь быть сильным и несгибаемым, у каждого есть своя боль и свой предел выносливости.

Если безобразие невозможно прекратить, его следует возглавить.

«Есть ли эта ваша любовь, нет ли, что она вообще за зверь. А то как темная материя – все о ней говорят, а никто не видел и не щупал. Я знаю, что хочу тебя – видеть, слышать, чувствовать. Я сейчас безумно, как никогда прежде, до нервной трясучки хочу жить , и это понятие ассоциируется у меня с тобой.»

Человек или пластично подстраивается под обстоятельства, или ломается — третьего не дано. Впрочем, некоторые живут, сломавшись, но это весьма жалкое зрелище, я бы в таком случае предложил самоубийство. Агония — это грязно и противно.

Просто он выглядит настолько милым, безобидным и обаятельным, что кажется маньяком-убийцей…

Случайностей нет. Есть только закономерности, которых мы не понимаем.