Буря Жнеца. Том 1

Абасард удивился, что радуется тому, что пришел сюда, увидел, стал свидетелем, понял. Радуется, даже умирая.

Желание летери неизбежно трансформировалось в моральное право владения. И только дураки верили, что такое возможно без крови.

Он говорил со мной, Фир, потому что я слушал. Этого никто из вас делать не собирался – и неудивительно, ведь ваша хваленая семья только что распалась, драгоценная иерархия порушилась. Кошмар. Ужас.

Шурк Элаль бросила взгляд на старшего помощника, но он, как большинство мужчин, был невосприимчив к молчаливым сигналам.

Детали тоже важны. Такова жизнь.

Любое мое объяснение повлияет на ваше восприятие того, что вы обнаружите в конце путешествия. А этого нельзя допустить, потому что ваше восприятие сформирует и определит реальность, которая вас ждет.

Во владении Тени много жестокости, но ничто не сравнится по жестокости с тенями, обуревающими душу.

В самом деле, помоги он одному, придется помогать всем, а всеобщая помощь неизбежно приведет к неразрешимому конфликту.

– Я приветствую обсуждения, – сказал Раутос, снова подобрав платок и вытирая руки. – И даже споры. Иначе можно стать беспечным.

Мы могли рыдать. Мы могли смеяться. И выбрали смех.

– А как насчет сожалений?
Он плюнул на пол. Единственный ответ, но она прекрасно его поняла.

Жестокий урок. Но стать взрослым можно только с помощью таких уроков.

Я считаю, что он намерен объявить отвоеванные территории своей собственностью, – управитель повел рукой, – и, несомненно, во имя империи или другой бессмысленной ерунды.

Страх, который приводит к уважению, не позорен, наместник.

– Лежать в канаве посреди человеческих отходов – это я посоветовал бы любому начинающему поэту.

Природа понимает маскировку и обман. Природа напоминает нам, как выжить.

Разумеется, это привлечет ненужное внимание, что выльется в еще более широкую бойню, уже не разбирающую между теми, кто заслуживает и кто не заслуживает смерти. В конце концов, таково проклятие власти.

Но все же вероятнее, что никто не избран и не ждет никого судный день. У каждого смертного один конец впереди – забвение.

Победители не победили, потому что проигравшие отказались проигрывать.

Мертвые и так лежали грудами в кильватере этого ходячего белокожего красноглазого кошмара.