– Как ты в нее влюбился? – спрашивает мальчик.
Ладони деда ложатся одна на собственное колено, другая – на коленку мальчика.
– Думаю, она заблудилась у меня в сердце. Не смогла выбраться. Твоя бабушка страдала топографическим кретинизмом. Могла заблудиться даже на эскалаторе.

– Учительница велела нам написать рассказ, кем мы хотим стать, когда вырастем, – рассказывает Ной.
– И что ты написал?
– Я написал, что сперва хочу как следует побыть маленьким.
– Очень хороший ответ.
– Ну правда, а? Мне бы больше хотелось состариться, чем повзрослеть. Все взрослые сердитые, смеются только дети и старики.
– Ты так и написал?
– Да.
– А что учительница?
– Сказала, что я не понял вопроса.
– А ты что?
– Сказал, что она не поняла ответа.

– И мы без конца пишем сочинения! Как-то учительница велела написать, что мы считаем смыслом жизни.
– И что ты написал?
– Общение.
Дед закрывает глаза.
– Это лучший ответ, какой я слышал.
– Учительница сказала, что надо дать более развернутый ответ.
– А ты что?
– Я написал: «Общение. И мороженое».
Дед надолго задумывается. Затем спрашивает:
– А какое именно мороженое?
Ной улыбается. Хорошо, когда тебя понимают.

- Настоящая неудача - это когда не можешь сделать ещё одну попытку.

– Ты всегда был так занят, – шепчет она, и в каждом слове слышится раскаяние: она и сама грешила тем же. – Но Вселенная подарила нам Ноя. Он – это мост. Вот почему мы норовим баловать внуков: так мы искупаем вину перед детьми.

"Я хотел, чтобы ты поняла", - сказал он, когда она в июне стояла босиком на траве и плакала. "Что поняла?" - спросила она. "Что уравнения - это волшебство, а формулы - это заклинания".

– Воспоминания ускользают от меня, любимая, это как пытаться снять нефтяную пленку с воды. Я вечно читаю книгу, в которой не хватает одной страницы, и эта страница всегда самая важная.

– У меня досвидания плохо получаются, – признается мальчик.
Дед, кивнув, гладит его по щеке, мягко, хотя пальцы у него шершавые, точно замша.
– Это у тебя от бабушки.
Ной помнит. Когда отец забирал его вечером от бабушки с дедушкой, произносить эти слова ему запрещалось. «Не говори так, Ной, не смей мне этого говорить! Когда ты меня покидаешь, я старею. Каждая морщинка на моем лице – это твое «до свидания», – сокрушалась она.

Кто торопится жить, тот торопит разлуку...

- Как ты в нее влюбился ? - спрашивает мальчик.

• Думаю она заблудилась у меня в сердце. Не смогла выбраться. Твоя бабушка страдала топографическим кретинизмом. Могла заблудиться даже на эскалаторе.

Мы летаем в космос не потому, что боимся пришельцев. Мы боимся, что их там нет. Эта Вселенная слишком велика, чтобы жить в ней в одиночку.

- Учительница велела написать рассказ, кем мы хотим стать,когда вырастем,- рассказывает Ной.

• И что ты написал?
• Я написал, что сперва хочу как следует побыть маленьким.
• Очень хороший ответ.
• Ну правда, а? Мне бы побольше хотелось состариться, чем повзсролеть. Все всрослые сердитые, смеются только дети и старики.
• Ты так и написал?
• Да.
• А что учительница ?
• Сказала, что я не понял вопроса.
• А ты что?
• Сказал, что она не поняла ответа.

«Тед, мы летаем в космос не потому, что боимся пришельцев. Мы боимся, что их там нет. Эта Вселенная слишком велика, чтобы жить в ней в одиночку».

Кто торопится жить, тот торопит разлуку, порой шептала она Ною, но тот не понимал до самых её похорон, что она имела в виду.

« Большинству из нас так хотелось бы верить, что по каждому сердцу, переставшему биться, тоскуют одинаково. Если нас спросят, все ли жизни одинаково бесценны, большинство убежденно ответит: «Да!». Но это пока нам не укажут на кого-то, кого мы любим, и не спросят: «И эта тоже? »

Когда смеешься, идти через темный сад не так страшно.

Лучшее и худшее случается само, а вот то, что между... Оно-то и заставляет нас жить дальше.

Большинству из нас так хотелось бы верить, что по каждому сердцу, переставшему биться, тоскуют одинаково.

When five- year- old girls die, no one writes about that, there aren’t any memorials in the evening papers, their feet are still too small, they haven’t had time to make anyone care about their footsteps yet.

Когда смеёшься, идти через темный сад не так страшно.