Просто діти

По мне, лучше уж ссора, чем молчание.

Я спасалась тем, что выручало подростков в 1961 году, - книгами и рок-н-роллом.

- Ты не ширяешься, ты не лесбиянка. Из чего у тебя вообще жизнь состоит?

"Иисус умер за чьи-то грехи - но не за мои". Эту строчку я написала несколькими годами ранее. Она была моим кредо - я клялась сама отвечать за свои поступки.

Я знаю, Роберт оценил бы эту картину: белое небо, серое море и немыслимая черная куртка. Наконец, у моря, где Бог разлит везде, я постепенно успокоилась. Стояла и смотрела на небо. Облака рафаэлевских оттенков. Цвет раненной розы.

Против такого человека, как Христос, бунтовать стоило - он и сам был воплощённый бунт.

Вещи - дело наживное, это уж не сомневайтесь.

Смех. Без смеха не выжить. Сколько же мы смеялись.

На книгах я просто помешалась. Мечтала прочесть все, какие только есть на свете. А прочитанное рождало во мне все новые порывы. А не поехать ли мне в Африку, чтобы предложить свои услуги Альберту Швейцеру? Или надеть шапку с енотовым хвостом, прикрепить к поясу рожок для пороха и защищать простых людей, как Дэви Крокетт? Или забраться высоко в Гималаи и поселиться в пещере: вертеть молитвенное колесо, чтобы вертелась Земля?

Мы оба отдались другим. Засомневались, всех растеряли, зато снова обрели друг друга. Похоже, мы хотели иметь то, что было у нас и так: чтобы рядом был любимый и друг, с которым можно творить бок о бок. Хранить верность, но иметь полную свободу.

выздоравливать надо так, как понимали этот процесс в девятнадцатом веке: упивалась возможностью лежать в постели, читать книжки, сочинять длинные горячечные стихи.

Казалось, всякий раз, когда я пытаюсь рассказать о несправедливости, я никак не могу подобрать слов.

Я села в автобус: двадцатилетняя девушка в джинсах, черной водолазке и старом сером плаще, купленном тогда в Кэмдене. В моем маленьком чемодане в желтую и красную клетку лежало несколько рисовальных карандашей, блокнот, «Озарения», кое-что из одежды, фотографии моих сестер и брата. Уезжала я в понедельник — день недели, когда родилась. Хороший день для приезда в Нью-Йорк, считала я по своей суеверности. Меня никто не ждал. Меня ждал весь мир.

О реальном гомосексуализме я ничего не знала. Мне казалось, что он неотделим от манерности и чудаковатости. Я гордилась своей непредвзятостью, но мыслила как узколобая провинциалка.

Служение великому искусству - само по себе награда.

Творчество Уорхола отражало культуру, от которой я старалась держаться подальше. Суп мне был не по нутру, банка нежных чувств не вызывала. Мне больше нравились художники, которые производят революцию в своей эпохе, а не отражают ее пассивно, словно зеркала.

- О госпади! Когда он говорит "Приходи посмотреть гравюры", он и вправду имеет в виду, что мы будем смотреть гравюры.

Не существует зла в чистом виде или добра в чистом виде. Есть только чистота.

Отель “Челси” был точно кукольный домик из “Сумеречной зоны”[легендарный американский телесериал (1959–1964), состоявший из отдельных эпизодов в жанрах научной фантастики, хоррора или фэнтези]: каждый из ста номеров – отдельная маленькая вселенная. Я бродила по коридорам, высматривая духов отеля – и живых, и мертвых.