Дракон выбирает невесту

Как говорила одна моя знакомая, ревновать без повода глупо, а с поводом – уже поздно.

Хороший такой мужчина, с которым можно прожить спокойную жизнь в любви и верности – ровную жизнь, похожую на речную гладь. Ни потрясений, ни эмоций. Почти всем нужно только это. О любовных бурях и штормах лучше читать в книгах, в жизни они только раздражают.

Я ведь говорила Эдварду, что умею превращать любовь в дружбу, а дружбу – в простое приятельство. Но еще успешнее я умею превращать все в дерьмо. Это факт.

Есть вещи, с которыми лучше не шутить. Лучше смириться до поры до времени, чтобы однажды нанести удар.

Господи боже мой, если любовь – это лучшее, что бывает с человеком, почему тогда любить настолько больно?

Если не хочешь бороться со своими слабостями, попытайся извлечь из них выгоду.

Жест показался мне символическим. Постепенно все маски будут сброшены, и на виду останется только то, что составляет нашу суть. Останемся только мы. Люди или драконы, уже не важно. Однажды мы станем самими собой.

– Что вы все один да один? – Юлия была решительна, как полководец перед атакой. – Баба вам нужна. Чтоб заботилась о вас, любила. Хорошая вам баба нужна. Я.

Очень правильная тактика. Подходим к дракону и берем его твердой рукой за мягкие места. Не вырвется.

Воевать с собой всегда тяжело, но я понимала: стоит пойти на поводу у своих желаний, и все закончится.

Как хочешь, так и крутись, а похороны завтра.

Идея, конечно, была безумная, но я решила обдумать ее в свободное время. Уже не раз и не два жизнь показала мне, что иногда побеждают самые невероятные и сумасшедшие идеи.

Сальцхоффа тоже считали сумасшедшим. Но он взял и сделал то, чего никто не мог даже вообразить. И победил, изменив весь наш мир.

когда-то они были детьми, и их наполняли свет и радость просто потому, что они жили, а мир был огромным и прекрасным. Куда ушло все это?

Иногда рыцарь, убивающий драконов, сам превращается в чудовище.

Я откинулась на спинку кресла и задумалась, насколько несправедливо устроена жизнь. Красавец, при уме, деньгах и статусе – а у самого мужики на уме. Ну не дико ли?

я зажмурилась и принялась читать молитву, знакомую еще с детства: Господи, пусть то, что мне суждено, не принесет боли и горя. И пусть оно минует меня, если все-таки несет боль.

Спиной я чувствовала, как гулко колотится его сердце. Дракон был возбужден и взбешен. Мы оба понимали правила игры: мне следовало стонать от восторга, что сам Эдвард Финниган обратил на меня свое высочайшее внимание. Но я брыкалась, дерзила, отвергала его – словом, вела себя не так, как клубные дешевки, с которыми он привык иметь дело.

И он растерялся.