– Господа! ничего!.. не робеть!.. С нами бог!.. У кого есть оружие… спасайтесь!

– Что же… ведь ты в стихаре… ты право имеешь.

– Да что же в том праве, отец Захария, когда дара и понимания не имею?

Враги протопопа оказались несколько лучше друзей; по крайней мере некоторые из них не забыли его.

Термосесов уже беседовал со всеми дамами, а за почтмейстершей просто ухаживал, и ухаживал, по мнению Препотенского, до последней степени дурно; ухаживал за нею не как за женщиной, но как за предержащею властью.

- А я знаю одно, что я ничего старинного не уважаю.

– Это и есть самое старинное… Когда же у нас уважали историю?

Как же можно от ласк государя кричать?

Без шпионов нельзя обойтись, вводя новые учения, потому что надо штудировать общество.

Я понял, что это посмеяние над многолетием, и так и описал, и сего не срамлюсь и за доносчика себя не почитаю, ибо я русский и деликатность с таковыми людьми должен считать за неуместное.

они уже с давних пор гласно издеваются над газетными известиями и представляют, что все сие, что в газетах изложено, якобы не так, а совершенно обратно, якобы нас бьют, а не мы бьем неприятелей

Но сие столь недостойно, что не хочу и обижаться.

купи себе хибару и возрасти тыкву; тогда спокойнее можешь о строении дела Божия думать

...на всем здесь лежали следы детских запачканных лапок; изо всякого угла торчала детская головенка; и все это шевелилось детьми, все здесь и пищало и пело о детях...

Хоть и шуба овечкина, так душка человечкина.

Ничего нет в правде излишне сурового.

Так в тогдашнее время все требовалось очень в аккурате и в скорости, чтобы ни одна минута для русской полезности не пропадала.