Избранное

“Простые полевые цветы вянут, но опять расцветают. Будущим летом ракитник в июне будет так же сверкать золотом, как сейчас. Через месяц зацветет пурпурными звездами ломонос, и каждый год в зеленой ночи его листьев будут загораться все новые пурпурные звезды. А к нам молодость не возвращается. Слабеет пульс радости, что бьется так сильно в двадцать лет, дряхлеет тело, угасают чувства. Мы превращаемся в отвратительных марионеток с неотвязными воспоминаниями о тех страстях, которых мы слишком боялись, и соблазнах, которым мы не посмели уступить. Молодость! Молодость! В мире нет ничего ей равного!”

У жизни маки для нас всегда наготове. Правда, порой мы долго не можем забыть. Я когда-то
в течение целого сезона носил в петлице только фиалки, это было нечто вроде
траура по любви, которая не хотела умирать. Но в конце концов она умерла. Не
помню, что ее убило. Вероятно, обещание любимой женщины пожертвовать для
меня всем на свете. Это всегда страшная минута: она внушает человеку страх
перед вечностью. Так вот, можете себе представить, - на прошлой неделе на
обеде у леди Хэмпшайр моей соседкой за столом оказалась эта самая дама, и
она во что бы то ни стало хотела начать все сначала, раскопать прошлое и
расчистить дорогу будущему. Я похоронил этот роман в могиле под асфоделями,
а она снова вытащила его на свет божий и уверяла меня, что я разбил ей
жизнь. Должен констатировать, что за обедом она уписывала все с чудовищным
аппетитом, так что я за нее ничуть не тревожусь. Но какова бестактность!
Какое отсутствие вкуса! Ведь вся прелесть прошлого в том, что оно -
прошлое. А женщины никогда не замечают, что занавес опустился. Им непременно
подавай шестой акт! Они желают продолжать спектакль, когда всякий интерес к
нему уже пропал. Если бы дать им волю, каждая комедия имела бы трагическую
развязку, а каждая трагедия перешла бы в фарс. Женщины в жизни - прекрасные
актрисы, но у них нет никакого артистического чутья. Вы оказались счастливее
меня, Дориан. Клянусь вам, ни одна из женщин, с которыми я был близок, не
сделала бы из-за меня того, что сделала из-за вас Сибила Вэйн. Обыкновенные
женщины всегда утешаются. Одни - тем, что носят сентиментальные цвета. Не
доверяйте женщине, которая, не считаясь со своим возрастом, носит платья
цвета mauve или в тридцать пять лет питает пристрастие к розовым лентам:
это, несомненно, женщина с прошлым. Другие неожиданно открывают всякие
достоинства в своих законных мужьях - и это служит им великим утешением.
Они выставляют напоказ свое супружеское счастье, как-будто оно - самый
соблазнительный адюльтер. Некоторые ищут утешения в религии. Таинства
религии имеют для них всю прелесть флирта - так мне когда-то сказала одна
женщина, и я этому охотно верю. Кроме того, ничто так не льстит женскому
тщеславию, как репутация грешницы. Совесть делает всех нас эгоистами... Да,
да, счету нет утешениям, которые находят себе женщины в наше время.

- Ты не знаешь, что такое настоящая дружба, Гарри, - сказал он тихо. - Да и вражда настоящая тебе тоже незнакома. Ты любишь всех, а любить всех - значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

- Как ты несправедлив ко мне! - воскликнул лорд Генри. - Да, да, возмутительно несправедлив! Я далеко не одинаково отношусь к людям. В близкие друзья выбираю себе людей красивых, в приятели - людей с хорошей репутацией, врагов завожу только умных. Тщательнее всего следует выбирать врагов. Среди моих недругов нет ни единого глупца. Все они - люди мыслящие, достаточно интеллигентные и потому умеют меня ценить. Ты скажешь, что мой выбор объясняется тщеславием? Что ж, пожалуй, это верно.

"Портрет Дориана Грея"