Снегач

Какие же люди всетаки бестолковые и никчемные. Стоит нам сделать хоть что-то хорошее — обязательно испортим.

Намерения ничего не значат. Лишь поступки имеют значение.

Добрые намерения ничего не значат, если не подкрепить их более вескими аргументами.

Што за грустная штука такая эти люди. Ничего хорошего сделать не могут, штобы не испортить напрочь... – а все от слабости. Если што-то строят, так сами же обязательно и ломают.

Неужто нам так претит рай, что мы готовы превратить его в помойку?

Говорить, что выбора у тебя не было, − значит снимать с себя всякую ответственность, а так взрослые люди, люди с принципами, не поступают.

"Когда я наконец привыкну, что войны в принципе лишены логики? Ты убиваешь врагов, чтобы они поняли, как ты не хочешь их убивать."

— Идеалы... В них так просто верить, но претворять их в жизнь гораздо труднее, — отвечает госпожа Койл.
— А если не пытаться, то и сама жизнь не имеет смысла, — заявляет Брэдли.

Потомушто в этом и смысл...
В этом подлый маленький секрет войны...
Когда ты побеждаешь...
Когда ты побеждаешь, она захватывает...

Одно из ключевых умений настоящего лидера — чувствовать, когда пора передать бразды правления другому...

Хватит ныть о том, что могло быть, лучше подумай о том, что есть.

Когда выбор стоит между верной смертью и возможной смертью, выбирать не приходится.

В той или иной степени война становится личным делом каждого. Правда, обычно — делом личной ненависти.

"- Во время сражения мы живы, как никогда.

• А после - как никогда мертвы."

Когда ты слишком хорошо знаешь своего ближнего, знаешь его слабости, жуткие мечты и чаяния, управлять им становится до смешного легко.

Сделать выбор порой бывает невероятно трудно, но не невозможно.

Войн, который бьёт преждевременно, всегда проигрывает.

Идеалы... В них так просто верить, но претворять их в жизнь гораздо труднее.

— Надежда ужасает, Виола. — он сказал. — Никто не хочет этого признавать, но так и есть.
Я чувствую, как глаза вновь наполняются слезами. — Тогда как ты это выносишь? Как ты можешь вынести даже мысли о ней? Она кажется такой опасной, как будто накажет тебя даже за мысль, что ты достоин ее.
Он очень легко коснулся моей руки.
— Потому что, Виола, жизнь куда более устрашающая без нее.

- ...Люди в мире делятся на две категории, Тодд. Они, - он показывает на армию, - и мы.

• Вот только не надо причислять меня к "вам".