Цитаты из книги Мы

А без нее завтрашнее солнце будет только кружочком из жести.

Нелепое чувство – но я в самом деле уверен: да, должен. Нелепое – потому что этот мой долг – еще одно преступление. Нелепое – потому что белое не может быть одновременно черным, долг и преступление – не могут совпадать.

Томительной, медленно подымающейся температуре инкубационного периода врач всегда предпочтет сыпь и сорокаградусный жар: тут уж, по крайней мере, ясно, что за болезнь.

Я очень люблю детей, и я считаю, что самая трудная и высокая любовь – это жестокость, – вы понимаете?

– Отчего их так сегодня много? – взял я на себя смелость спросить.
– Отчего? Гм… Настоящий врач начинает лечить еще здорового человека, такого, какой заболеет еще только завтра, послезавтра, через неделю. Профилактика, да!

Послезавтра… нет: через два дня – у О розовый талон к вам. Так как вы? По-прежнему? Хотите, чтобы она…
– Ну да, ясно.
– Так и скажу. А то сама она, видите ли, стесняется… Такая, я вам скажу, история! Меня она только так, розово-талонно, а вас… И не говорит, кто это четвертый влез в наш треугольник. Кто – кайтесь, греховодник, ну?

Единственное средство избавить человека от преступлений – это избавить его от свободы. И вот едва мы от этого избавились (в космическом масштабе века – это, конечно, «едва»), как вдруг какие-то жалкие недоумки…

Она говорила как-то из меня, говорила мои мысли. Но в улыбке у ней был все время этот раздражающий икс. Там, за шторами, в ней происходило что-то такое – не знаю что, – что выводило меня из терпения; мне хотелось спорить с ней, кричать на нее (именно так), но приходилось соглашаться – не согласиться было нельзя.

Отсюда вы видите, как великая сила логики очищает все, чего бы она ни коснулась.

...А что, если не дожидаясь - самому вниз головой? Не будет ли это единственным и правильным, сразу распутывающим все?

Последнее открытие Государственное Науки: центр фантазии - жалкий мозговой узелок в области Варолиева моста. Трехкратное прижигание этого узелка X-лучами - и вы излечены от фантазии.

Секунду я смотрел на неё посторонне, как все: она уже не была нумером - она была только человеком, она существовала только как метафизическая субстанция оскорбления, нанесённого Единому Государству.

... она была уже не нумером - она была только человеком, она существовала только как метафизическая субстанция оскорбления, нанесенного Единому Государству.

Нет: точка. Все это – пустяки, и все эти нелепые ощущения – бред, результат вчерашнего отравления… Чем: глотком зеленого яда – или ею? Все равно. Я записываю это, только чтобы показать, как может странно запутаться и сбиться человеческий – такой точный и острый – разум. Тот разум, который даже эту, пугавшую древних, бесконечность сумел сделать удобоваримой – посредством…