Цитаты из книги Мы

Все глаза были подняты туда, вверх: в утренней, непорочной, еще не высохшей от ночных слез синеве

На круглых сводах -- лампочки, бесконечный, мерцающий, дрожащий пунктир.

И будто комната у меня - не четырёхугольная, а круглая, и без конца - кругом, кругом, и всё одно и то же, и нигде нет дверей.

Итак, сходство с романом «О дивный новый мир» разительное. И хотя книга Замятина не так удачно построена — у нее довольно вялый и отрывочный сюжет, слишком сложный, чтобы изложить его кратко, — она заключает в себе политический смысл, отсутствующий в романе Хаксли.

И я прямо туда, внутрь, и скажу ей «ты» — непременно «ты»: «Ты же знаешь — я не могу без тебя. Так зачем же?»

Мы шли так, как всегда, т.е. так, как изображены воины на ассирийских памятниках: тысяча голов - две слитных, интегральных ноги, две интегральных, в размахе, руки.

Первая мысль – кинуться туда и крикнуть ей: «Почему ты сегодня с ним? Почему не хотела, чтобы я?» Но невидимая, благодетельная паутина крепко спутала руки и ноги; стиснув зубы, я железно сидел, не спуская глаз. Как сейчас: это острая, физическая боль в сердце; я, помню, подумал: «Если от нефизических причин может быть физическая боль, то ясно, что —» Вывода я, к сожалению, не достроил: вспоминается только – мелькнуло что-то о «душе»

"Если от нефизических причин может быть физическая боль, то ясно, что - " Вывода я, к сожалению, не достроил: вспоминается только - мелькнуло что-то о "душе"...

Все женщины - губы, одни губы.

Она села, целомудренно оправила запавшую между колен складку юнифы, быстро обклеила всею меня улыбками — по кусочку на каждую из моих трещин — и я почувствовал себя приятно, крепко связанным.

«На пол – возле ее кресла, обняв ее ноги, закинув голову вверх, смотреть в глаза – поочередно, в один и в другой – и в каждом видеть себя – в чудесном плену…»

«У механизмов нет фантазии.»

...я заперся в себя, как в древнем непрозрачном доме – я завалил дверь камнями, я завесил окна.

Она отняла у меня R. Она отняла у меня О. И все-таки, и все-таки.

Или нет в жизни ни черного, ни белого, и цвет зависит только от основной логической посылки.

Да здравствует Единое Государство, да здравствует нумера, да здравствует Благодетель!

Сзади, из густо дышащей чащи тел – громкий голос: – Но это же безумие! И кажется, я – да, думаю, что это был именно я, – вскочил на камень, и оттуда солнце, головы, на синем – зеленая зубчатая пила, и я кричу: – Да, да, именно! И надо всем сойти с ума, необходимо всем сойти с ума – как можно скорее! Это необходимо – я знаю.

Говорят, есть цветы, которые распускаются только раз в сто лет. Отчего же не быть и таким, какие цветут раз в тысячу – в десять тысяч лет. Может быть, об этом до сих пор мы не знали только потому, что именно сегодня пришло это раз-в-тысячу-лет. Может быть, об этом до сих пор мы не знали только потому, что именно сегодня прошло это раз-в-тысячу-лет.

Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда – понимаете: никогда – не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений.

Кто — мы? Кто — я?