Цитаты из книги Берлинский боксерский клуб

Политики приходят и уходят, а искусство цветёт вечно.

У меня было полно поводов для тревоги. Я был евреем, живущим в нацистской Германии. Меня исключили из школы и разлучили с любимой девушкой. Моего отца лишили возможности законным образом зарабатывать на жизнь, мою семью выгнали из квартиры. Я обитал в сыром подвале, а родители и сестра - у меня над головой, в одной-единственной разделённой простынями комнате, где нельзя ни на минуту остаться одному.

— Я провёл несколько десятков боев и с чем я только не сталкивался на ринге — с героизмом, трусостью, яростью или стразом. Но это никогда не зависело от того, откуда родом противник и какого цвета у него кожа. Кровь у всех красная.

- ...я недавно прочитал в «Штурмовмке», что учёные доказали, что у цыган и евреев кровь крысиная. Она же ведь не такая, как человеческая?

• Если про ученого пишут в «Штурмовике», это, скорей всего, означает, что мозгов у него не больше, чем у крысы, - ответил герр Бох. - А кровь у всех людей более или менее одинаковая.

Бокс был для него чем-то гораздо большим, чем просто спорт; он дрался за свою жизнь и ради своей семьи.

Кулак — твоё оружие. Он должен быть как молот, всегда готовым колотить, сколько нужно, и не знать усталости.

- Брань и оскорбления - это тоже боевые приемы, - объяснил Макс. - Хотя слово, конечно, бьет не так сильно, как кулак. Чтобы защититься от словесных ударов, нужно нарастить кожу, точно так же, как нужно нарастить мускулы, чтобы сильнее бить кулаком.

...помни, что лучший учитель — это опыт и что по книжке драться не научишься.

Бой - это всегда испытание на прочность. Обычно говорят, что первым делом надо учиться держать удар. А по-моему, сначала важнее понять, что удар тебя не убьёт. Что, даже пропустив его, ты останешься в живых. Если хочешь стать настоящим боксером, ты должен первым делом победить собственный страх.

Бой - это всегда испытание на прочность.

Мне часто приходилось слышать, что удар «соединяет» соперников, и сейчас я наконец понял, как это происходит на самом деле. Удар - это что-то осязаемое и весомое, и когда я почувствовал, как под моим кулаком у Йохана напряглись мышцы, от них ко мне по вытянутой руке пробежал волнующий трепет.

Большинству учеников в школе моя национальность была просто безразлична. Нееврейская внешность избавляла меня от травли, которой изо дня в день подвергались Беньямин, Йонайтис, Мордехай и Йозеф.

Перерисовывая суровые черты его лица и штрихуя тени, я понял одну вещь: внешностью Макс очень далёк от арийского идеала белокурого голубоглазого сверхчеловека. С его темными волосами, густыми бровями, широким носом и весной легкой небритость он был гораздо больше похож на еврея, чем на представителя нордической расы. От этого Макс - вместе со всем, что с ним связано, - стал мне ещё ближе.

«Всё, что нужно знать о политике и религии, я узнал не фронте, - говорил отец. - И той, и другой грош цена».

— И последнее: тебе надо научится отрабатывать трёхсотку. — Трёхсотку? — без этого все остальное будет без толку. Ты должен каждый день делать свои отжиманий и сто приседаний, пятьдесят раз подтягиваться и пятьдесят минут бегать. Все вместе - триста, трёхсотка.

Хуже еврея только еврей, который строит из себя нееврея...

Отец объяснил, что обрезание мне сделали из гигиенических соображений и что сейчас своих детей обрезают многие прогрессивные европейцы и американцы. Но что бы там себе ни думали мои родители, и как бы далеки от еврейских ни были мои внешность и самоощущение, обрезанный член выдавал меня с головой.

Евреем я себя никогда не считал. Я вырос в абсолютно нерелигиозный семье: мой отец был атеистом, а мать - агностиком. Получил исключительно светское воспитание и образование. И к тому же счастливым образом совершенно нейтрально звался Карлом Штерном.

«Волчья стая» - так называли себя члены этого самодеятельного национал-социалистического клуба, последние несколько месяцев терроризировавшие еврейских мальчишек из нашей Гольштейнской гимназии. Кроме меня в школе учились ещё четыре еврея, и каждому из них хотя бы раз крепко от юных нацистов доставалось.