Trilogien

музыка возвышает бытие

И всё кругом – только Асле и Алида.

Глядит в пустую тьму, сам он тоже пуст, так же пуст, как самая пустая тьма.

Хорошо только, когда ты со своими, с теми, кто тебе близок.

Раз ты музыкант, то, значит, музыкант, перво-наперво, и ничего с этим не поделаешь, так он считает, говорил папаша Сигвалд, а на вопрос, с чем это связано, отвечал, что, наверно, это как-то связано с печалью, печалью о чём-то или вообще с печалью, а в музыке печаль легчает, становится полётом, полёт же может обернуться радостью и счастьем, потому-то и надобно играть, потому-то он и играет, и у кого-то частица этой печали по-прежнему жива, и оттого многим нравится слушать музыку.

А он всё играет, играет, и музыка у него высокая, как небо, и раздольная, как небо.

И всё открыто, и всё тяжко, но песня не умолкает, и, наверно, эту песню и зовут любовью.

Асле и Алида брели по улицам Бьёргвина...

Горестна судьба музыканта, сказал папаша Сигвалд

Всегда, всегда уходить прочь, сказал он

Н-да, сказал Асле

Уходить прочь, от своих любимых и от себя самого, сказал папаша Сигвалд

Всегда отдавать себя другим, сказал он

Всегда, сказал он

Никогда самому не быть цельным, сказал он

Всегда стараться сделать других цельными, сказал он

...тот, кто хозяйством не владеет, должен стараться обойтись дарами, какие ему дал Господь...