Рыжий муравей. Цаца Заморская. Через каждые шесть дней воскресенье

— Марка, ты хочешь стать как все?
Она моет руки. То есть не моет, а делает вид, что моет, чтобы потрафить тетушке. Та считает, что руки надо мыть каждые полчаса. Тогда пришлось бы целый день ходить за водой на колонку. А Марка побренчит пустым рукомойником, и тетушка спокойна, что Марка соблюдает правила гигиены.

Тетушка объяснила Марке, что некоторые люди, по преимуществу мужского пола, падают в обморок при виде собственной крови.

«Пусть мы расстанемся навеки, — думаю я, засыпая. — Пусть.
У меня есть куклы, а когда погода установится, мы с бабушкой будем ходить в лес. Ничего, что она медленно ходит. Я буду собирать жуков, а бабушка будет сидеть на складном стульчике. Может, жаба выпрыгнет из нее и плюхнется в речку».

— Зачем вы его отравили?
— Я его не отравила, я облегчила его участь. Теперь он спит сладким сном младенца.
Две огромные слезы выкатываются из‑под тетушкиного пенсне.
— Вы дали ему клопомор!
— Девочка, поставь сосуд с жидкостью на место. И иди к бабушке. Нехорошо подсматривать за взрослыми и вмешиваться
в их личную жизнь.

Почти все были умственно способными.

Скорей бы вырасти, а то помрешь от скуки в этом детстве!

Мопед тарахтит, бабушка чихает, отмахиваясь от желтой пыли, а тетушка
останавливается, снимает пенсне и, протирая стекла носовым платочком, произносит:
— Какое убожество мысли!
— Хулиган! — вздыхает бабушка. — Что сделаешь с ребенком, если он уже хулиган.
— Местность богата членистоногими, — говорит тетушка, как бы оправдываясь за то, что ей уже второй год приходится молча сносить пыль и треск от ужасного мопеда. — О таком сосредоточении инсектов нельзя и мечтать.

— А-а-а! — вскрикивает тетушка, словно ей в знак дружбы и будущей переписки прокололи палец булавкой.
— Он умер?
— Отвратительная привычка подсматривать за взрослыми! Только низменное чувство способно толкнуть ребенка на такой проступок!