The Mars Room

Какая бы среда ни требовалось Джерониме, чтобы осознать содеянное ею, тюрьма ее не
обеспечивала. Тюрьма – это место, где ты должен быть сильным, чтобы выживать день
за днем. Если ты каждый день думал о каком-то чудовищном злодеянии, совершенном
тобой, достаточно старательно, чтобы доказать комиссии по УДО, что у тебя случилось
озарение, то самое озарение, которого они хотели, ожидали от тебя, чтобы отпустить
домой, можно было свихнуться. А нужно было сохранять рассудок. Чтобы сохранить
рассудок, ты создавал такой свой образ, в который ты мог верить.

Слово «насилие» было так выхолощено и затерто от чрезмерного употребления, но в нем
все еще оставалась сила, оно все еще что-то значило, хотя круг этих значений был
весьма велик. Имелось крайнее значение: забить кого-то до смерти. И были более
размытые значения: лишать людей рабочих мест, надежного жилья, приемлемых школ.
Имелись крупномасштабные проявления насилия, такие как смерть десятков тысяч
иракских граждан в течение одного года, вследствие лицемерной войны, замешанной на
лжи и близорукости, войны, конца которой было не видно. Однако, если верить
прокурорам, реальными монстрами были подростки, такие как Кнопка Санчес.В примитивном понимании насилие – это физическое противодействие, когда один человек бьет другого, голыми руками или с применением какого-то оружия. Таких людей отправляют в тюрьму. К ним не проявляют снисхождения.

Память к нему вернулась, более или менее, но он чувствовал, что изменился. Стал
другим. Не только из-за того, что в одном ухе (или где-то еще) у него играла музыка
кантри, наполняя его звуками и образами прошлого. Главные изменения касались его
характера. Словно кто-то пришел к нему в голову – не в биологическое серое вещество
внутри черепной коробки, но к настоящему ему, к его воспоминаниям и ощущениям и
хранящимся в памяти образам. Словно кто-то пришел туда и стал наводить порядок,
переставлять все, пока Док был в коме.

Как первый и единственный отпрыск своей семьи, получивший так называемое высшее образование, Гордон, возможно, отличался чрезмерной чувствительностью.Он сталкивался с людьми в докторантуре, с горячностью объявлявшими себя выходцами из рабочего класса или заявлявшими, что один из их родителей не имел высшего образования или что их семья была «бедной», хотя и посещала колледж.Так или иначе, если кто-то громко настаивал на своем пролетарском происхождении, это было показателем для Гордона, что они привирают. Если бы они вышли из такой среды, как сам Гордон, они бы старались скрывать это, как скрывал он, потому что сам факт его первенства в своей семье показывал, насколько неустойчивым было его положение.

Через неделю Виктор позвонил мне и сказал:
– Роми, ты в порядке?
Я сказала,что в полном порядке.Какое ему было дело, в порядке я или нет?
– Мне приснился ужасный сон про тебя.
Всякий раз, как кто-нибудь говорит, что видел сон про вас, этот сон рассказывает вам об этом человеке, а не о вас.Это их личная подсознательная жизнь, и они раскрывают ее, объявляя, кто им снился. Но Виктор был суеверен и всерьез считал, что у него есть основание переживать обо мне из-за собственного сна.Вскоре после этого звонка Виктор умер в автомобильной аварии, в том самом фургоне, в котором мы ездили в магазин «Все для дома» за раковиной.Ему приснился плохой сон не о том человеке.