Кандид, или Оптимизм. Простодушный

– Я склонен уверовать в метаморфозы, – говорил он [Простодушный], – ибо из животного превратился в человека.

Он [ПРОСТОДУШНЫЙ] начал читать исторические книги, и они опечалили его. Мир представлялся ему слишком уж ничтожным и злым.

...повесть о похождениях души отвлекла их взоры от лицезрения собственных несчастий, и мысль о множестве бедствий, излитых на вселенную, по какой-то непонятной причине умалила их скорбь: раз кругом все страждет, они уже не смели жаловаться на собственные страдания.

- [Он получил] распоряжение отнять у меня величайшее из людских благ - свободу.

– Вот уже два года, как я здесь, – сказал старик [заключенный], – и утешение нахожу только в самом себе и в книгах; однако я ни разу не впадал в уныние.

Поговорили чуть-чуть о многочисленности наречий и пришли к заключению, что, если бы не происшествие с Вавилонской башней, все народы говорили бы по-французски.

- ...французы мне нравятся, когда не задают слишком много вопросов.

Напоследок, выведенный из терпения этим шумом, он [гурон] сказал тоном довольно спокойным:
– Господа, у меня на родине принято говорить по очереди; как же мне отвечать вам, когда вы не даете возможности услышать ваши вопросы?

[ПРИМЕЧ. Гуроны — группа индейских племен в Северной Америке].

Казалось, он руководился правилом милорда Болингброка: «Nihil admirari» - (ничему не удивляться).

Он [приор] довольно основательно знал богословие, а когда уставал от чтения блаженного Августина, то тешил себя книгою Рабле...