Цитаты из книги Плаха

– Да, я, товарищ лейтенант… – смущаясь своего вида, доски-костыля и быстро собирающихся вокруг случайных зевак, неуверенно заговорил Авдий, – я, понимаете ли, корреспондент газеты. – Какой ты корреспондент! – возмутился милиционер: уж очень явно и нагло лгал задержанный. – А ну пошли, корреспондент.

Великое зло бытия торжествовало,обернувшись маленьким успехом маленьких людей.

Начинался новый день, а значит, надо было жить, и снова материя бытия брала идеалиста Каллистратова за горло.

Путь к истине - повседневный путь к совершенству...

... в нем не было столько сил, столько жажды выжить, как в тот момент, когда он пытался превозмочь беду.

Человек сам определяет себе новый взгляд на собственную сущность.

...благодаря силе разума человек властвует над собой...

Догадываться - одно, говорить впрямую - другое.

"Власть, власть, где два человека, там уж и власть!" - горько усмехнулся Авдий Каллистратов.

Так вот подумай, что сильнее, что могущественней и притягательней, что ближе - Бог-мученик, который пошел на плаху, на крестную муку ради идеи, или совершенное верховное существо, пусть и современно мыслящее, этот абстрактный идеал.

- А от чего радость?

• А оттого, вон, скажем, маленький ручеек протекает, его перешагнуть да переплюнуть, а для тебя он - река, океан, благодать. Вот тебе и радость.

...любовь - антитеза смерти...

Пусть не полюбится тому, кто истинно любить предрасположен...

... был над ними ещё верховный царь - царь Голод, царь утоления плоти.

...каждой твари свой рай предопределен...

...Ташчайнар здоров, тяжеловат в подгрудке, он - сила, он молниеносный нож по глоткам антилоп, и всякая настигнутая сайга окрасит белый снег саванны током алой крови, как птица взмахом горячих красных крыльев, ради того, чтобы жила другая кровь, сокрытая в их серых шкурах, ибо кровь живет за счет другой крови - так поведено началом всех начал, иного способа не будет, и тут никто не судия, поскольку нет ни правых, ни виноватых, виновен только тот, кто сотворил одну кровь для другой.

Во всем целесообразная природа освободила животных от этого проклятого бремени бытия. Хотя именно в этой милости таилась и та трагедия, которая подстерегала обитателей Моюнкумов.

И ещё одна льгота, если не сказать привилегия, их от сотворения мира заключалась в том, что они, звери, как и весь животный мир, могли жить изо дня в день, не ведая страха и забот о завтрашнем дне.

...боги овец и они же овечьи рабы...

Городу требовалось сегодня в этот зной кровавое действо, его тёмные, как ночь, инстинкты жаждали встряски - и тогда бы уличные толпы захлебнулись рёвом и плачем, как стаи шакалов, воющих и злобно лающих, когда они видят, как разъярённый лев терзает в ливийской пустыне зебру.